Позади послышался шелест крыльев. Я оглянулся – в пещеру влетела Брукс в образе ястреба и прямо у меня на глазах приняла человеческий облик. Не думаю, что мне надоест любоваться ее магическими превращениями, когда воздух вокруг переливается золотым, зеленым и голубым.
Брукс оглядела меня.
– Яд. Нужно от него избавиться.
– Со мной все будет в порядке.
Меня защитит моя кровь – так сказала мисс Кэб.
Но насколько сильной будет боль без ее отвара, который здорово помог в прошлый раз? По шкале от одного до десяти я бы сказал, что на единичку.
Брукс покачала головой.
– Этот яд был тут со вчерашнего дня и уже успел измениться, – сказала она. – Теперь он гораздо токсичнее.
Может, это и было всему виной. Когда в голове стучит мысль, что ты наполовину монстр, а в крови кипит отрава, неудивительно, что изо рта вырываются неожиданные слова.
– А зачем ты вообще сюда пришла? – рявкнул я. – Если этот Ак-Пуук так грозен и может запросто разрушить весь мир, почему на его поиски посылают какую-то случайную девчонку?
Брукс стиснула зубы. Видимо, решала, стоит ли сначала высказать все, что она обо мне думает, или можно сразу пнуть в живот. В итоге она не сделала ни того, ни другого.
– Я могу тебе помочь.
– Да не нужна мне твоя помощь!
Брукс не обратила внимания на мой вопль.
– Дальше будет хуже.
Почему все так говорят? Можно подумать, если они предупредят, то хуже не будет. Если честно, я не имел ни малейшего представления, что она собирается делать, но зачем-то кивнул, и Брукс тут же превратилась обратно в ястреба. Не успел я вымолвить и слова, как она когтями располосовала мне руку от локтя до запястья.
Боль была ужасной. Вместо крови из раны брызнула желтая слизь. Попав на землю, она зашипела и испарилась. Надо сказать, воняла она похуже тухлой рыбы, неделю пролежавшей на солнцепеке. Я зажал рот и нос.
Брукс приняла человеческую форму.
– Выдави ее, – сказала она и сжала себе руку, показывая, как это делается.
Прикрыв от боли глаза, я помотал головой. Будь я в нормальном состоянии, то еще и заорал бы «Ни за что!», но собственная рука меня не послушалась и сама собой начала повторять за Брукс.
Предплечье жгло огнем – никогда раньше я не чувствовал такой боли. Вокруг поднялся вихрь каких-то шепчущих голосов, полных злобы и страданий. Они метались по пещере, отражались от стен, взлетали к потолку. Перед глазами все кружилась и плыло, и я подумал, что вот-вот потеряю сознание.
Постепенно боль прошла, голоса стихли, сердце перестало колотиться, а пульс успокоился. Я снова почувствовал себя прежним. Взглянув на руку, я увидел, что рана затянулась сама собой.
– Нереально круто!
Меня просто распирал восторг и гордость от собственной сверхъестественности – только посмотрите, кожа сама заживает!
– Работа нагваля, – сказала Брукс.
– Уверен на все сто, что ничего бы не вышло, не будь я наполовину потусторонним.
Брукс слегка пожала плечами.
Я потряс рукой.
– Как ты меня нашла?
– Знала, что тебе хватит безрассудства вернуться сюда одному. Я ждала там, на вулкане. – Она кивнула куда-то наверх. – Но когда окликнула тебя, ты не услышал из-за ветра.
Она подошла поближе.
– Значит, магия все-таки позвала?
– Нет, я пришел на лай Рози.
– Что ты имеешь в виду?
– Она так громко скулила. Уверен: она здесь.
Брукс помрачнела.
– Это была не Рози, Зейн. Неужели ты не понимаешь? Они обманывают тебя.
– Я знаю, что слышал именно ее!
Взяв меня за руку, она спокойно сказала:
– Затмение уже скоро. Нужно найти тайник до того, как оно начнется. Без тебя мне не справится. Пророчество говорит о тебе.
– А потом?
– Потом мне придется исчезнуть.
– Но ты же только появилась! – не сдержавшись, выпалил я.
Удивительно – я знал Брукс всего лишь пару дней, но стоит едва подумать, что ее не будет рядом, как жизнь вдруг кажется такой… скучной.
– А сейчас ты слышишь Рози? – спросила она.
Я покачал головой и прошелся по пещере. Осторожно, чтобы не касаться ядовитой слизи, приложил ухо к стене и прислушался.
Брукс ходила следом.
– Честно говоря, ты прав, – глухо произнесла она. – Кто я такая, чтобы вставать на пути у злейшего бога всех времен? Я делаю это, чтобы… – Ее голос стал тише. – Я лишь наполовину нагваль. Поэтому и не умею превращаться ни во что, кроме ястреба. Никто не хочет учить полукровку. Но если я сделаю что-то по-настоящему великое, то перестану быть ничтожеством всю оставшуюся жизнь.
Я вспомнил, что алуш сказал маме.
– Да уж, быть никчемной полукровкой действительно паршиво…
Я пнул камешек и только потом понял, что ляпнул.
– Вот я тупица! Не в том смысле, что… Я не это хотел сказать…
– Все нормально. Я поняла, что ты имел в виду.
Мне было знакомо ее желание стать кем-то большим, лучшей версией себя.
– Так значит, тебя никто не посылал? Ты, типа, сама сбежала?
– Можно и так сказать.
– А откуда?
– Из того места, в которое больше не могу вернуться. Но не беспокойся, меня никто не ищет.
– Даже мама или папа?
– У отца уже давно другая семья, а мама… она умерла.
– Ох… эм-м… прости. – Я поднял с земли камушек и принялся катать его между пальцами. – Может, тогда останешься жить у нас…
– Это невозможно.
