– Только одну тефтельку, и на вкус она была как сырая рыба, – невнятно промямлил он. – Мне показалось, что там остались кости. Я сразу захотел выплюнуть эту гадость, но…
Брукс метнула взгляд на блюдо.
– Это не тефтели.
По ее тону стало понятно, что добра нам не ждать.
– Это… э-э…
Она замялась.
– Говори уже! – выпалил Хондо.
– Это что-то типа нечеловеческих стероидов. Они поддерживают силу близнецов, но вообще-то… Для людей они смертельны.
– Что значит – смертельны? – чуть не выкрикнул я.
– Ну не прям… в смысле… это… это…
– Брукс, говори!
Она глубоко вздохнула.
– Сначала Хондо превратится в буйно помешанного, потом… э-э… он будет видеть всякое… в общем, то, чего на самом деле нет. А в конце…
Она скривила рот.
– Что в конце? – спросил Хондо.
– Ты раздуешься, как иглобрюхая рыба, а потом заснешь.
– Заснуть было бы хорошо, – пробормотал дядя.
Брукс говорила тихо, и я мог поклясться, ей не хотелось нам все это рассказывать.
– Это будет не настоящий сон… У тебя будут кошмары, будто с тебя живьем сдирают шкуру. Но ты справишься, Хондо. Ты же настоящий танк. И мы все время будем рядом.
Вся внешняя бравада Хондо трещала по швам.
– Ага. – Его рот дергался. – Бывало и не такое.
Не важно, сколько раз до этого ему попадало. Сейчас все будет гораздо хуже, и сама мысль об этом заставила мое сердце ныть. Во всем виноват только я. Нельзя было позволять ему ехать.
– Как долго он будет… спать? – Я возненавидел панику в своем голосе.
– У всех по-разному.
– Но как же «очарование»? – вдруг опомнился я. – Ты говорила…
– Как раз поэтому он и не умер. Но это очень сильное средство, Зейн. Даже «очарование» не может его остановить.
Хондо еле слышно выругался.
– Мелкий паршивец… Он специально это сделал!
– Вполне в их духе, – сказала Брукс. – Так они отстранили тебя от игры. Я… мне так жаль. Я должна была следить внимательнее!
– Не вини себя, – сказал Хондо, сжав зубы.
Он уже сопротивлялся тому, что засело внутри.
– Забудь! – крикнул я. – Нужно увести его отсюда!
– Ты заключил сделку, – сказала Брукс. – И мы не сможем уйти, пока не сыграем.
– Но мы даже не пожали руки, – возразил я.
– Этого не требуется. С того момента, как ты согласился, тебя связывают обязательства.
Как в сделке с Ак-Пууком.
Брукс посмотрела на Хондо и сказала:
– Постарайся сильнее пропотеть, это поможет.
Мы двинулись сквозь толпу, жаждавшую увидеть, как нас убьют, на игровую площадку над террасой. Было решено отказаться от шорт и футболок, предложенных близнецами. Хоть наша одежда была не слишком удобна для игры, ее магическое «очарование» могло пригодиться.
По пути на площадку Брукс рассказала об игре. Было похоже на баскетбол, только под каждой сеткой, висевшей на высоте около пяти метров, был установлен батут. Правил почти не было, а значит, можно кусаться, толкаться локтями и пускать в ход кулаки.
– Я… не хочу, чтобы ты пострадал, – сказал я Хондо. – В смысле, еще больше, чем сейчас.
– Не беспокойся обо мне, малыш, – прохрипел он. – Позаботься лучше о себе.
Я засучил рукава, стараясь не думать, что поставлено на кон, но это было невозможно. Если я потеряю клык, то больше не смогу заговорить с Хураканом. Мой план «Б» уже рухнул, а сейчас под угрозой и план «А». И если это произойдет, я отправлюсь прямиком в адов лагерь для новобранцев. Но что еще хуже – весь мир будет разрушен.
В какой-то момент я почти собрался бежать в Пустошь за советом старого доброго папаши. Но времени уже не было, и к тому же тут явно не настолько безопасно, чтобы оставить свое тело.
– Сколько еще времени будет действовать… ты-сама-знаешь-что? – Меня коробила необходимость задать этот вопрос, ведь он означал, что скоро моя нога снова станет хромой.
– Полчаса, не больше, – хмуро ответила Брукс.
Взвыла сирена, и все тот же голос проорал в громкоговоритель:
– Игроки Ноль, Меньше чем Ноль и Двойной Ноль приглашаются на площадку для отрубания голов.
Смех.
– Слэм – кровавый спорт. Не думайте, что вам удастся отсидеться в стороне.
Еще смех.
– Если он не заткнется, я скормлю его голову толпе, – проворчал Хондо.
– Попридержи свою злость, – сказала Брукс. – Возможно, мы повернем ее в нашу пользу.
Во мне тоже поднималась горячая ярость. С каждым шагом я чувствовал, как за нами, словно тяжелые тени, стелится вся ложь богов, все их темные тайны.
Поднявшись на площадку, я чуть не споткнулся.
«Площадка» оказалась стадионом гигантских размеров, выложенным массивными камнями. Его пятиметровые стены склонялись внутрь, сверху висели каменные кольца, как на картинках моей книги. Только со стен тянулись огромные, размером с анаконду, красные змеи.
Хондо застонал.
– Ненавижу змей. Это же они, да?
– Они, – кивнул я. – Постарайся держаться подальше от стен.
– Хорошая идея, – добавила Брукс. – Потому что эти змеи едят людей.
Конечно, едят, как же иначе?
Хондо вытянул шею и хрустнул пальцами.
– Если я умру, обещай, что мои кости не закопают на заднем дворе рядом с бабушкой.
– Никто не умрет, – покачал я головой, но мы оба знали, что это пустые слова.
