Без малого четыре недели плавания прошли достаточно тихо. Даже океан был спокоен, за все это время не приключилось ни одного шторма. Однажды вечером, когда судно находилось примерно на восемнадцати градусах северной широты и на равном расстоянии между Африкой и островами Карибского моря, марсовой заметил у северной кромки горизонта парус, двигавшийся параллельным курсом. Поначалу капитан Дейк никак не отреагировал на это событие и даже не сообщил об этом двум своим пассажирам. Но на рассвете выяснилось, что судно идет все тем же курсом и на том же расстоянии. Пристально вглядываясь в подзорную трубу, Дейк пытался разглядеть, что это за корабль.
– Большое трехмачтовое судно. Флага не разобрать. Похоже, испанский. Надо подойти ближе.
– Ты хочешь его атаковать? – уточнил Гриффитс, который тоже в это время находился на палубе.
– Если это торговый корабль, – вмешался Холлис, – тогда что он может везти в Америку? Негров или лошадей. Богатая добыча на тех судах, которые идут в обратную сторону.
– Черт их знает, что они там везут. Но я атакую все, что плавает, особенно – если над посудиной развевается испанский флаг. Привычка такая.
– Consuetudo est altera natura – привычка вторая натура, как говорили древние римляне, – прокомментировал Холлис.
Прошло часа три, прежде чем корабли сблизились на достаточное расстояние. Теперь было видно, что это большой фрегат, напоминавший английский линейный корабль первого ранга, но флаг и на самом деле оказался испанским. На борту начищенной медью блестело название «Виктория».
– Канониры! Заряжай картечью! – крикнул Дейк. – Стрелки – на мачты. Команде готовиться к абордажу!
И добавил спокойным голосом своим приятелям.
– У них всего шестнадцать пушек с одного борта, как и у нас. Зато мои артиллеристы лупят без промаха. Мы их разделаем с первого залпа, они и пикнуть не успеют! Вон, вон, смотрите, они уже опускают флаг!
– Шестнадцать пушек? – усомнился Гриффитс, заметив открывающиеся амбразуры. – Это только на верхней палубе шестнадцать. Еще на второй палубе четырнадцать. И двенадцать на третьей…
Ощетинившись орудиями, «Виктория» и в самом деле опустила испанский флаг. Но вместо него над мачтой взреял английский, а сигнальными флажками капитану «Морского монаха» было предложено сдаться. С палубы фрегата раздался усиленный рупором голос:
– Капитан! На вашем корабле находятся государственные преступники! Сдайте их нам, и мы отпустим вас с миром! Даю вам на раздумье пятнадцать минут! Если не опустите флаг, открываем огонь!
– Нас предали, – прошептал Холлис.
– Еще ни разу Роберт Дейк не опускал флага! Поднять все паруса! Живо! Полный вперед! Рулевой, курс фордевинд!
Первое время разрыв увеличивался, «Морскому монаху» удалось оторваться почти на милю. Но, несмотря на то, что судно имело хорошую ходкость, днище очень сильно обросло ракушками и водорослями и не давало развить максимальную скорость. Уже больше года капитан Дейк не ставил корабль на кренование, привыкнув к тому, что преследование жертв длилось не очень долго. «Морского монаха» купцы боялись, и от страха сдавались ему после первого пушечного выстрела.
«Виктория», тоже подняв все паруса, выигрывала в скорости и очень скоро поравнялась с «Морским монахом». От первого же ее залпа в нескольких местах в щепки разлетелся фальшборт, было выведено из строя шесть пушек и убито восемь матросов.
– Стрелки, на мачты! – командовал Дейк. – Канониры, огонь!
В суматохе стрельба получилась беспорядочной и не нанесла кораблю преследователя ощутимый урон. Дейк сделал маневр, чтобы развернуться носом к борту противника и протаранить его. Но капитан «Виктории» разгадал этот замысел и повернул свой корабль навстречу «Морскому монаху». Чтобы не подставить противнику борт для очередной артиллерийской атаки, Дейк продолжал делать поворот, разворачиваясь к «Виктории» носом, но при этом потерял ветер. Все это время корабли постепенно сближались, подошли друг к другу почти вплотную, и в итоге сцепились бушпритами. Команда «Виктории» с помощью веревок с «кошками» подтянула борт «Морского монаха» и кинулась на абордаж.
