Помимо матросов на «Виктории» находилось более сотни хорошо вооруженных солдат морской пехоты. Они как черти ворвались на палубу «Морского монаха» и вступили в бой. Обороняться пришлось буквально всем, даже кок и его помощник выскочили на палубу, вооруженные ножами мясника. Гриффитс из двух пистолетов сразил по очереди двух нападавших на него английских солдат, потом подобрал абордажную саблю убитого матроса и с ней бросился в атаку. Когда сломался клинок, он смело начал драться врукопашную. Сейчас ему смог бы позавидовать и Уолтерс. Он не чувствовал боли от ножевой раны в спине, кровь струилась у него из носа и заливала рот. Стало трудно дышать. Здоровенный детина пытался схватить его и связать веревкой. Видимо, был дан приказ не убивать его и Холлиса, а захватить их живыми. Гриффитс отбивался и увертывался, перепрыгивая через тела убитых, которых на палубе становилось все больше. Но силы его совсем уже были на исходе. Уловив момент, верзила-солдат нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Гриффитс устоял на ногах, но на несколько секунд оказался в нокдауне. Этого вполне хватило, чтобы набросить на него веревочную петлю.
Связанного Гриффитса посадили у фок-мачты. Он злобно сверкнул глазами, выругался и выплюнул выбитый зуб.
Холлис раздобыл где-то шпагу и отбивался от теснивших его двух солдат. Гриффитс тщетно пытался разорвать свои путы, так ему хотелось броситься на помощь другу. Сзади к Холлису подбегал английский пехотинец с ножом в руке.
– Осторожно, Хол! Сзади! – успел предупредить его Гриффитс.
Холлис увернулся от удара и проткнул нападавшего шпагой. Рядом с Гриффитсом упал смертельно раненый матрос из команды Дейка. Это был тот самый матрос, что девять лет назад в Англии самым первым нанялся на этот корабль, носивший в то время еще имя «Андромеда».
– Это ты… – хрипел матрос, глядя мутнеющим взором в глаза Гриффитсу. – Это из-за тебя … я тут… бедная мама…
Он умер. Гриффитсу стало не по себе. Удивительно, но где-то далеко отсюда, в Плимуте или в Борнмуте, в маленьком домике живет старая женщина и каждый день в течение многих лет выходит к морю и, вглядываясь вдаль, ждет возвращения своего сына-пирата.
Капитан Дейк, потеряв саблю, в это время орудовал кулаками как цепами. Холлис тоже сломал клинок и отбивался голыми руками. Но это было уже бесполезно. Силы оказались слишком неравными. Почти все матросы «Морского монаха» были перебиты.
– Этих двоих не убивать! – молоденький капитан от инфантерии, командовавший ротой солдат, указал рукой на Холлиса и Дейка. – Вяжите их!
«Это конец…» – прошептал Гриффитс. Вскоре и капитан Дейк, и Холлис, оба связанные оказались рядом с ним у фок-мачты.
В трюме было темно. Пусто, темно и сыро. Бегали крысы. Снизу, под мокрым настилом, булькала вода.
После сражения связанных по рукам и ногам пленников с кляпами во рту перетащили с «Морского монаха» на «Викторию» и поместили в трюм. Холлису каким-то образом удалось выплюнуть кляп. Сделав это, он тут же принялся орать.
– Капитан! Я требую, чтобы сюда пришел капитан! По какому праву вы нас арестовали?!
Через какое-то время наверху открылся люк, и по трапу с фонарем в руке спустился капитан «Виктории».
– Вы хотели меня видеть, джентльмены? Какие проблемы?
– Развяжите нас! И вытащите кляпы у моих друзей!
Капитан подвесил фонарь и вытащил кляпы у остальных пленников.
– Это все ваши требования?
– Нет, – ответил Роберт Дейк, получив возможность разговаривать. – Объясните, почему вы напали на мой корабль?
– Потому, что это был пиратский корабль. Тем более что вы сами собирались напасть на испанское судно, не имея на то законного права.
– То есть, как это, не имея?! У меня есть патент.
– Выданный губернатором острова Тортуга? Это форменная липа. И потом, мы же с вами не в Карибском море. Да и Англия еще официально не объявила войну Испании.
– А с чего вы, собственно, взяли, что мы собирались атаковать корабль, идущий под испанским флагом, который вы подняли, кстати говоря, незаконно?
– А для чего, по-вашему, пиратский корабль подходит к другому кораблю на расстояние пушечного выстрела, как не для атаки? Или вы заблудились и хотели спросить у нас дорогу на Гаити? А насчет противозаконности – так с этим все в порядке. У меня есть привилегия от посла Испании в том, что я могу поднимать флаг его страны, когда действую в ее интересах.
– Хорошо, – согласился Холлис. – Вы объяснили, почему арестовали капитана. Но зачем вы связали его пассажиров, меня и моего друга? И куда вы нас, черт побери, везете?
– О! А вот о вас, господа, разговор особый. Вас будут судить как государственных преступников. Во-первых, вы тоже пираты, и есть свидетели того, что вы занимались морским разбоем восемь лет назад. Во-вторых, вы и на этот раз находились на пиратском судне. А в-третьих, при вас должен иметься алмаз, который покойный граф Эйзенвиль завещал в подарок ныне царствующей королеве. Вы его похитили, убили королевского курьера, а теперь пытаетесь…
– Эйзенвиль? – перебил его капитан Дейк. – Вы сказали, граф Эйзенвиль?
