– Ты так решил, да?! – воскликнул Гриффитс. – Но сначала ты произнес слово «мы»! А ну, раскалывайся! Мы, это кто?
– Я! Но меня подговорила на это твоя лю…
– Получай! – Холлис резким движением выбросил вперед нож.
Уолтерс не смог закончить начатую фразу, он скорчился от боли и схватился за живот, пытаясь вытащить кинжал из раны.
– Гад… – хрипел он. – Это ты… Ты хочешь сам единолично владеть алмазом. Гриффитс, не верь ему… если камень у тебя, не говори ему, где он. Это страшный человек… Он обманет тебя и убьет, как меня и…
Договорить он не успел, скончавшись от раны.
– Бред сумасшедшего, – произнес Холлис.
Он вытащил из тела кинжал и обтер его об одежду покойного.
– Алмаз искать будем? – спросил Гриффитс. – Где тут у него может быть тайник? В стене? В камине? В паркете?
– Думаю, нет смысла. Алмаза у него нет, я абсолютно уверен. А вот доносы на нас – это на сто процентов дело его рук. Сам сознался! Как он хорошо был осведомлен о том, что мы плыли в Америку и на каком судне! Хотел, чтобы нас арестовали и отправили в Тауэр, а потом казнили! У него есть… были связи и в военном флоте, в адмиралтействе, и в королевском суде, и даже в церкви. Хитер, подлюка! Выдавая нас, он обеспечивал себе помилование. Бог мой, Mundus universus exercet histrioniam15.
Холлис обошел труп, стараясь не наступить в кровавую лужу.
– Что нам теперь делать с Джулией? – спросил он чисто риторически.
– Да, ведь она в наших играх совершенно ни при чем, – продолжил его мысль Гриффитс. – Ее вина только в том, что она жена этого мерзавца.
– Хорошо. Пусть Господь сам решит ее судьбу. А мы ему поможем. Она барышня впечатлительная. А ну-ка, помоги мне.
Холлис, приноравливаясь, покрутил в руке острый кинжал, скептически посмотрел на него, потом сказал:
– Нет, этим не получится. Принеси-ка из кухни большой топор.
Джулия возвращалась домой рассерженная. Даже не просто рассерженная, а в ужасном гневе. «Ну, попадись мне этот мальчуган! – думала она. – Все рыжие кудри ему повыдергаю! Надо же, так поиздеваться надо мной!»
Дело в том, что незадолго до прихода Уолтерса в дверь постучал какой-то рыжеволосый мальчишка. Он сообщил Джулии, что муж ожидает ее в клубе. Джулия хорошо знала этот клуб, она там не раз бывала с Джеймсом, но до этого клуба около полутора миль! А поскольку жили Уолтерсы за городом, то добраться туда можно было только пешком Наемный экипаж тут не найти, а поседлать лошадь для Джулии всегда составляло большую проблему – конь был норовистый и подчинялся только Уолтерсу. Джулия побежала в клуб пешком, ведь ослушаться мужа было не в ее правилах. Но в клубе Уолтерса не оказалось, и Джулия, ужасно злая, побежала обратно.
Подходя к дому, она заметила, что в большой комнате зажжен свет, значит, Джеймс уже вернулся домой. Первым делом Джулия бросилась на кухню, где она оставила на плите кастрюлю. Она поставила ее на огонь, чтобы наварить супу на три дня, но второпях забыла снять ее с плиты.
«Бедный Джеймс, наверное, проголодался!» – подумала она и открыла крышку. Там сверху плавала пена и еще какие-то волосы.
– Боже мой! Он наверно сварил кошку! – закричала она. – Джимми, зачем ты варишь кошку?!'
Она хотела достать ее, но обварила руку. Она схватила тряпкой кастрюлю, чтобы слить воду. Кастрюля оказалась довольно тяжелой. Слив кипяток, она потянула за волосы и вытащила голову Уолтерса.
Джулия содрогнулась. Сзади заскрипела, открываясь, дверь. Она обернулась и увидела сидящего за обеденным столом обезглавленного супруга. В одной руке он держал вилку, а в другой нож. Нож был в крови.
Джулия закричала не своим голосом. Выронив на пол голову мужа, она бросилась бежать из дому, продолжая бешено кричать. Пробежав несколько десятков ярдов, она упала, как подкошенная. Наутро местный лекарь констатировал разрыв сердца.
Мисс Олуэн Уордли гостила в деревушке близ Тонтона у своей двоюродной тетки, миссис Скарти. У этой престарелой дамы близких родственников не было: детей она нарожать не смогла, а мужа похоронила без малого сорок лет назад. Зато у нее имелась многочисленная армия двоюродных и троюродных племянниц и племянников. Тетка, как уже говорилось, находилась в весьма преклонном возрасте и подумывала о вечном покое, но она еще не решила, на кого из родни будет составлять завещание. Поэтому дальние родственники стайкой кружилась вокруг нее, пытаясь чем-нибудь угодить старушке, чтобы заслужить ее доверие и получить наследство. Надо сказать, особенно богатой собственностью миссис Скарти не располагала – старый обветшалый дом, небольшая ферма, приносящая лишь убытки, дюжина акров земли, в основном – луга, и маленький ларчик с кой-какими побрякушками. Но потенциальные наследники, – а их насчитывалось человек пятнадцать – полагали, что если ко всему этому приложить руки, да еще с головой, то можно получать вполне приличный доход. А если не получится, так хотя бы и продать: ведь с паршивой овцы, как говорится, и шерсти клок сгодится.
