Пришел с работы, устал, хотел спать, глаза слипались, но как только прочел твоё послание — сон пропал… Твоя нервозность долетела до меня через тысячи километров, и я очень взвинчен теперь! Твоя энергия просто обволакивает меня, и я не знаю что это такое… Пожалуйста, Саодат, давай успокоимся. Я-то был спокоен до сих пор… Чтобы немного отвлечь тебя от мрачных мыслей — скажи: как называются такие белые солёные шарики из творога — они ещё очень твёрдые, помнишь, на базаре в Самарканде продавались?
Дорогой Иван!
Снова вижу Вас, слышу Ваш голос… и он уже звучит по-другому. Понимаю, как Вам тяжело со мной, я свалилась на Вашу голову со своей любовью, но будьте милосердны! Я поставила себя на Ваше место: как глупо! Какая-то женщина сквозь тридцать лет… Но что делать — так со мной случилось, и я всё равно рада, что это случилось. Я сожалею лишь о том, что мешаю Вашему спокойствию и привычному течению Вашей жизни. В который раз прокручиваю мысль, может, она покажется Вам наивной, но… надо было мне сразу ехать по Вашему адресу и поговорить с Вами начистоту.
А сейчас только Машхура меня и удерживает. Сама я трудностей не боюсь, но она не сможет учиться в русской школе. Не знаю, что мне делать. Как только представлю, что Вы где-то рядом, я становлюсь такой счастливой… А эти белые творожные шарики называются курт. Милый Иван, они Вам нравятся? Что еще Вам нравится в Узбекистане?
Иван! Я неправду писала Вам о том, что любовь моя ничего не требует. Раньше у меня не было даже Вашей фотографии, и я только мечтала, а теперь мне хочется большего! Я хочу быть рядом, хочу видеть и слышать Вас, и смотреть Вам в глаза. Я сейчас перечитала свои последние письма и пришла к выводу, что они должны были Вас испугать. Простите, это было невольно. Я была в таком состоянии от Вашего долгого молчания, что сама не знаю… Не думайте, дорогой Иван, я всегда нахожу выход из ситуации, я не самоубийца. И я всё-таки еще немного соблюдаю принципы религии. Обо мне не беспокойтесь. Как-нибудь я все равно отсюда вырвусь и буду рядом с Вами… До скорого свидания, мой друг.
P.S. Вот фото. Это я сегодня сама себя сфотографировала.
Дорогая Саодат.
Спасибо за фотографию. Высылаю тебе фото моей квартиры. Видишь, это я сижу за компьютером. Я сейчас ничем не занимаюсь — на работу мне только в понедельник. Сижу дома, смотрю по интернету старые фильмы (советские), ем, сплю…
Вчера вечером пришел Юлдасов. Это было неожиданно. У него дома, когда я прихожу заниматься с его сыном, мы редко общаемся. А впрочем, почти никогда не видимся, потому что у него все время дела. Он принес бутылку коньяка и огромный кусок ветчины, а потом еще посылал своего водителя за водкой. Просидел до утра. Пил. Говорил что-то непонятное… про какого-то убитого друга. Видно, на душе у него тяжело.
О, Иван, как хорошо!!!
Мне захотелось оказаться рядом с Вами в Вашей квартире! Я об этом мечтаю. Может быть, мои мечты когда-нибудь сбудутся, и, может быть, когда-нибудь они совпадут с Вашими. Я буду молиться об этом Богу, и Бог мне поможет.
Почему Вы думаете, что на душе у Юлдасова тяжело? Мне кажется, у этого человека никогда не бывает тяжело на душе. Я не писала Вам, но когда он уезжал, он взял у моих братишек крупную сумму денег. У них был небольшой совместный бизнес, и деньги эти предназначались как бы для его развития. Братишки отдали все, что у них было, и даже больше, влезли в долги. Нам очень тяжело пришлось потом.
Иван, а в каких отношениях Вы со своими студентами? Общаясь с Вами, я поняла, что Вы всё тот же добрый, умный, искренний человек, которым я когда-то восхищалась. Мне нравилась Ваша манера разговора, Ваши глаза, Ваш голос; повсюду я искала что-либо похожее, но не находила. Теперь я знаю где Вы, но Вы так далеки от меня! Как жаль!!! А Вам приходиться меня терпеть…
Да, очень приятно смотреть старые фильмы. Они нам близки, в них отражается наше прошлое, от них веет добротой и каким-то счастьем. Желаю Вам приятно отдохнуть в эти выходные. Спасибо, что пишите мне, my love frend.
Здравствуй, Саодат,
В наших краях жить сложно: шахты, экологическое неблагополучие, нервные люди, грязные улицы и подъезды, маленькие квартиры… Со студентами у меня почти никаких отношений нет, я ни разу ещё не был куратором группы, общение — минимум из необходимого. Друзей здесь у меня особых нет, я живу замкнуто и незаметно.
Насчет Юлдасова. Когда человек спустя тридцать лет приходит к тебе и говорит, давай вспомним молодость, как мы чудили, значит на душе у этого человека не хорошо. Время — категория нравственная. Если тебе кажется, что раньше было лучше, а сейчас все не так — значит, ты не так живешь.
Это внешняя зарисовка моей жизни, ну а внутренняя — это совсем другое: тишь да благодать…
14. Глеб
С утра Инга суетилась. Но эта суета не была похожа на праздничную или ту, которая предшествует приходу гостей. Тогда все у нее бывало пронизано радостью и мечтательным настроением — сегодня же было другое. Что-то тоскливое подмешалось в жизнь.
