Рассказывают, однажды в Рогуне в камере затворов первого строительного тоннеля не выдержала порода, начал медленно вываливаться солидный участок, да прямо в сторону бетонщиков, Разрешалось отступить, подождать, пока выровняют свод. А он рассчитал “за” и “против” и решил продолжать бетонирование, постепенно подбираясь под вывал, укрепляя, не давая ему упасть, Его рабочие этому не удивились. Даже новичков, влившихся в основной коллектив, он быстро настраивал работать с удовольствием, “за интерес”, а не за деньги — и люди охотно за ним идут, Ведь он сам первым берется за новое, быстро реагирует на любую несправедливость.
Однажды В.М. Башмаков, до того как стать туннельщиком — бывший шахтер — вдруг заметил, что деревянные стойки-опоры под потолком еще не забетонированной штольни стали немного сминаться. Это означает одно — проседание кровли, в данном случае штатной бетонной подреакторной фундаментной плиты. Нетрудно представить, что за этим может последовать. Ведь бетон — негибкий материал, может треснуть и... А тут еще между бетоном новой и старой плиты появился просвет, который должен был естественно появиться после затвердевания раствора. Цементаторы Л.B. Онищенко, В.И. Зотов и В.Н. Лебедев, работая по 15-20 часов и проявив чудеса героизма, сумели закачать необходимое количество раствора по контакту бетон-бетон.
В Чернобыле надо было продумать не только действия каждого рабочего, но и количество минут, а то и секунд, в которые можно эту работу выполнить без вреда для здоровья. В шахте смены продолжались по три часа, потом люди менялись. Пупов бывал в каждой смене по нескольку раз. Продлить период работоспособности исполнителя было не менее важно, чем выполнить задание. Но как этого добиться на территории ЧАЭС, где в большей или меньшей степени “светится” каждый метр поверхности?
Осознавая опасность облучения, они репетировали операции. Собиралась бригада, на стене развешивали чертеж-схему — и по ней каждому рассказывали, что именно по минутам он должен делать. Например, надо занести заранее заготовленный стержень каркаса под плиту. Вся бригада обсуждает ход операции. Стержни упаковывали в пакеты, нумеровали. Говорили: “Ты берешь стержень из пакета номер такой-то, бежишь в шахту и там устанавливать и завариваешь”. Отрабатывали по минутам, кто и где в штольне должен стоять. Это исключало излишнюю беготню в шахте и на сильно загрязненной поверхности земли.
В шахте под четвертым энергоблоком было очень тесно. Даже коренастому и гибкому, подвижному бригадиру Пупову нелегко было развернуться. И хотя радиационный фон с глубиной падал почти до нуля, но работать-то надо было и во входном коридоре, то есть почти у поверхности.
Можно представить обстановку: трубы в штольне находятся внизу, так сказать, на полу. Там же регистры — громоздкие, очень сложные трубчатые конструкции змеевикового типа. Они сконструированы так, что почти полностью занимают все пространство шахты. Не только изготовить, но и втащить, не повредив, в штольню такую конструкцию было делом весьма непростым. Как уже говорилось, шахтеры постепенно движутся назад по своей штольне, выбирая породу справа и слева. Рядом бетонщики со своим шлангом. Его головка изворачивается и норовит, как змея, вырваться из рук. Но этого нельзя допустить, чтобы не образовались наплывы бетона — монолит должен получиться идеальным по всей толще. А тут еще жуткая теснота и жара... И вдруг все останавливается: в трубопроводе образовался бетонный пыж. Хороши немецкие насосы. Говорят, “Путцмайстер” способен качать бетон на высоту до 300 метров. Но та летняя жара корректировала многие нормативы. Забитые бетоном трубы диаметром 100-120 мм просто неподъемны. А ведь их надо вручную вырезать, вынести и заменить новыми. Время дорого — все бросались с кувалдами.
— Да, не то что мат, туман стоял! Но это, знаете ли, помогало, — мнение бетонщика-трубоклада В.И. Илюхина. В штольне шахтеры, монтажники и бетонщики выглядели, как каторжники на картинах художника.
Однажды, когда в очередной раз забило трубу, и шахтеры дали вагонетку, чтобы ее вывезти, вдруг кто-то заорал им: “Помогайте!” — “А вы кто такой?”, — спрашивают. Ответил, что представитель из КГБ. “Вот тогда я и узнал, что эти люди среди нас”. Обратили внимание и на их петлицы — щит и меч.
Случалось, трубы забивало и на поверхности земли, тогда всю такую же муторную работу энергетики выполняли сами, притом на радиоактивно грязной территории. Бывало, работавшие на насосах вовремя замечали, что привезен плохой бетон. Говорили об этом своим “ангелам-хранителям” из КГБ. Шофер спорит, что он не виноват, вез издалека, от самого Киева, в жару... Разбирались. Иногда выяснялось, что водитель плохо осознал условии, не слишком торопился, да и попахивает от него вином и шашлычком. Качество бетона было жизненно важно: именно передержанный комьями забивался в бетоноводах.
