Обе дочери кухарничали, обе вполне профессионально шили себе на швейной машинке действительно красивые туалеты. Игорь обустраивал новую квартиру. Словом, самостоятельно, как взрослые люди, наделенные немалым опытом, эти трое молодых людей вели хозяйство. Во многих семьях такие еще считаются детьми. Мать почти ежедневно звонила им по телефону со станции и была в курсе домашних дел. Но если бы прежде они жили в тепличной обстановке, едва ли возможно было бы их так быстро закалить, научить самостоятельности, да еще в незнакомом, огромном городе Москве.
Вернемся к станционным будням. Сразу после аварии было очевидно, что помещения первого, второго и третьего энергоблоков радиационно сильно загрязнены, поэтому работать в них какое-то время не следует без серьезной подготовки всех производственных помещений. Однако напомню, что даже при условии замораживания всей станции бросить ее на произвол судьбы тоже никак нельзя: в реакторах находится топливо, машины и механизмы требуют присмотра. Остановленная АЭС нуждается в не меньшем внимании, чем действующая. Как же быть?
Энергоблок №3 на всякий случай остановили еще ночью 26-го. Приказ о полной остановке энергоблоков №1 и №2 вышел 5 мая. Руководить расхолаживанием их со дня аварии поручили заместителю начальника ПО Союзатомэнерго Б.Я. Прушинскому. По должности незадолго до аварии он стал отвечать за безопасность отечественных АЭС, поэтому, узнав об аварии, он вылетел в Чернобыль с первым же самолетом и все время там находился.
Напомню, что производственное объединение “Союзатомэнерго” было до аварии и несколько месяцев позже подразделением Минэнерго СССР. В его ведении были все промышленные атомные электростанции Советского Союза. Энергию они выдавали и выдают теперь в Единую энергосистему страны (ЕЭС СССР). Теперь российские — в ЕЭС России, украинские — в энергосистему Украины. В сентябре 1986 г. “Союзатомэнерго” выделилось из электроэнергетической отрасли и вошло в состав Министерства атомной энергетики, которое в свою очередь осенью 1989 г. слилось с Министерством среднего машиностроения и стало называться Министерством атомной энергетики и промышленности (Минатомэнергопром СССР). Теперь в России это — Министерство по атомной энергии, в Украине — Госкомитет по атомной энергетике.
Подчиненность изменилась. Но характер работы остался прежним. К энергетику практически неприменимо определение “бывший”. Вкусивший радость общения со сложным, высокоточным оборудованием, привыкший считаться с условиями постоянной самотребовательности к собственной безупречной работе и, значит, дисциплинированности и порядку (энергетическое оборудование официально отнесено к категории особо сложного) — энергетик крайне редко меняет профессию. На станциях и на предприятиях электрических сетей работает немало династий. Случается, целые семейные роды посвящают себя этому благородному и нелегкому труду.
— Как же вы не растерялись тогда, ночью, ну пусть утром, 26-го? — спросила я в начале мая одного из станционников. — Ведь все произошло неожиданно, как гром среди ясного неба. Поневоле испугаешься.
— Таким в атомной энергетике делать нечего, — и в этом ответе не было кокетства, рисовки. Передо мной формальные документы — заполненные бланки анкет-тестов психолога В.Н. Абрамовой, изучавшей материал лета 1986 г. Зафиксированы преобладание у чернобыльских энергетиков инициативности действий, высокий уровень самообладания, решительность и смелость в решении конкретных вопросов, совестливость, стремление лично сделать как можно больше, работая в любых условиях, если это требуется для общего дела, следование чувству долга. И все — независимо от качеств характера, которые проявляются у человека в обычной жизни, когда один деятелен и смел, но не любит конфликтных ситуаций, а другой не всегда владеет своими эмоциями. Действительно, невозможно не только рассказать обо всех, но даже выделить лучших из лучших. Документы подтверждают: как говорится, “все — лучшие”.
...Может быть, поможет лучше понять этих людей описание обстоятельств и обстановки, в которых они жили и работали после катастрофы?
Бывший пионерлагерь “Сказочный”, где на первых порах поселили, в основном, чернобыльских эксплуатационников, находился сразу за пределами 30-и километровой зоны, в нескольких километрах от г.Чернобыля, по соседству с д.Иловница. Однако по дороге это получалось раза в полтора дольше. Что собой представляла территория близ “Сказочного”, говорит хотя бы запрет разгуливать по траве и в лесу. Персоналу станции рекомендовали ходить лишь по асфальтированным дорожкам, да и то не слишком долго, а временами — и в респираторах-лепестках, если на четвертом блоке выброс. У входа в столовую каждый день можно было видеть очень красивого рослого пса. Его все любили и баловали. Но через год, летом 87-го, на этого пса нельзя было смотреть без сострадания: его нос распух и постоянно кровоточил. Пес ведь не знал, что нельзя бегать рядом с асфальтом.
