Я заказываю салат из рукколы, помидоров и пармезана, в качестве основного блюда — стейк из лосося на гриле в лимонно–каперсовом соусе, сервированный со спаржей. Ник заказывает филе «Миньон» с грибами и картофелем в розмарине, и салат «Цезарь». Запивать все это мы будем красным вином «Пино Нуар», простите, за сколько? Триста пятьдесят долларов за бутылку?! Он сошел с ума.
— Ник, я не думаю, что смогу себе позволить заплатить за сегодняшний ужин, — шепчу я, когда официант принимает наш заказ и уходит.
— Кэт, я похож на мужчину, который позволит женщине заплатить за себя самой? Просто наслаждайся вкусной едой и приятным общением со своим спутником, — подмигивает он мне, и я немного расслабляюсь.
— Расскажи мне о себе, — через какое–то время, требую я.
— Что именно ты хочешь знать? — он вопросительно выгибает бровь.
— Расскажи о своей первой любви, например. Кто она? Как зовут?
— О первой любви? — Ник задумчиво чешет подбородок, и я слышу как хрустит щетина под его пальцами. Подушечки моих собственных пальцев начинает покалывать, когда я вспоминаю, какая она на ощупь, и начинаю ерзать на стуле. В моих трусиках становится горячо, стоит мне представить, как эта щетина царапала мои губы и грудь… и шею. И еще ниже. Сжимаю колени под столом, и сдерживаю стон разочарования, когда официант приносит наши блюда, вырывая меня из иллюзий.
Доминик, подняв бровь, с любопытством наблюдает за мной, в его глазах играют смешинки.
— Что? — растерянно спрашиваю я.
— Да так. Ничего.
Я скептически наклоняю голову набок.
— Так уж и ничего?
— Ты просто выглядишь так, что готова сьесть меня, вместо этого салата.
— Так и есть, — я беспечно пожимаю плечами и кладу вилку овощей в рот, в то время, как Ник почти давится от неожиданности.
— Первая любовь, — напоминаю я, и он откашливается.
— Ну что ж. Когда я учился в шестом классе, я влюбился в мою учительницу английского языка, мисс Митчелл… Как сейчас помню ее неизменный пучок на голове и очки в толстой оправе. Я рисовал ее имя в тетрадках, писал на партах. Грезил о том, как закончу школу и женюсь на ней. У нас будет небольшой домик в пригороде, много детишек и собака. И вот однажды я набрался мужества, и признался ей в своих чувствах. Я чертовски нервничал, переживал, что она просто рассмеется мне в лицо. Но, как мудрая женщина, она не оттолкнула меня, а сказала, что тоже любит. Как ученика, конечно, но тогда я услышал то, что хотел услышать. — Он в неверии качает головой. — Напридумывав себе идеальные отношения с идеальной женщиной, после уроков я окрыленный вышел из школы, и увидел такую картину. Какой–то мужик обнимал МОЮ мисс Митчелл, целовал ей руки и шептал что–то на ухо. И что самое страшное, она отвечала на его ласки! Прижималась к нему всем телом, не стесняясь и не боясь, что их могут увидеть. Я тогда чувствовал себя преданным, униженным… Когда они уже сели в его машину, зеленый Pontiac Firebird, я побежал за ними, по дороге подхватив булыжник внушительного размера, и с размаху бросил по стеклу.
— О, нет, — улыбаясь, я прижимаю ладонь к губам.
— О, да, — засмеялся Ник. — Мало того, когда он дал резко по тормозам, и они вдвоем вышли из машины, я, вместо того, чтобы убежать, подошел к ним и полез на парня с кулаками. Обозвал мисс Митчелл шлюхой…
— Ты не посмел…
— Ооо… еще как посмел, — Доминик прищуривает глаза, и кивает в подтверждение своих слов. — Потом, правда, мне пришлось поменять школу и принести публичное извинение моей учительнице и ее жениху, так как эту сцену наблюдала добрая половина школы.
Я игриво закусываю указательный палец, и снимаю правую туфлю. Скатерти здесь довольно длинные, так что никто не увидит моей маленькой шалости.
— Я бы выбрала тебя, — томно говорю я, нажимая пальчиками на его ширинку.
Доминик замирает, напрягается всем телом, но не издает ни звука. Я вижу, как вздулись вены у него на шее и как бешено пульсирует жилка на виске. Он оглядывается по сторонам, проверяя, не наблюдает ли кто за нами.
— Кэтрин, — предостерегающе выдавливает он, в то время, как я нежно поглаживаю выпуклость на его брюках. Слегка надавливаю, а потом кружу по его длине.
Его член пульсирует под моей ногой, и Ник резко хватает меня за лодыжку и сильно сдавливает, до боли. Другой рукой крепко сжимает вилку в кулаке, до побеления костяшек пальцев. Он с трудом сглатывает, тяжело дыша. А потом, продолжая удерживать мою ногу на месте, со звоном бросает вилку на стол, и дрожащей рукой подзывает официанта.
— Сч–чет, пож–жалуйста, — он с трудом выдавливает из себя эти слова, в то время, как я продолжаю доводить его до пика. Официант недоуменно смотрит то на него, то на меня, но я невозмутимо улыбаюсь, продолжая свою игру под столом.
— Достаточно, — резко бросает Доминик, после того, как расплатился, и встает, прикрываясь пиджаком.
Потом хватает меня за руку и буквально тащит из ресторана. Я ловлю на себе удивленные взгляды посетителей, и пытаюсь успеть за ним на своих двенадцатисантиметровых шпильках, что мне едва удается.
