Я облегченно вздыхаю, но у меня почему–то появляется нехорошее предчувствие, и я гоню его прочь. Что страшного может произойти? Я в Лос–Анджелесе, она в Нью–Йорке. Нас разделяют четыре с половиной тысячи километров, Мари находится на противоположной стороне страны. Единственное, что она может — доставать меня телефонными звонками и сообщениями. Надеюсь, она повзрослеет, поймет, что все в прошлом, и продолжит жить дальше. Как можно дальше от меня.
Мои мысли прерывает сигнал селектора.
— Мистер Брукс, — я слышу звонкий голос Аманды. — К вам мисс Андерсен.
Как раз ее мне и не хватало.
— Пропустите, — быстро отвечаю я.
Когда дверь открывается и входит Кэтрин, плавно покачивая бедрами, у меня снова перехватывает дыхание, как будто я вижу ее впервые. Сегодня волосы девушки распущены, а зеленые глаза закрывают очки в толстой оправе, на губах только бесцветный блеск. Она выглядит как распутная учительница, о которой мечтает каждый школьник. Мисс Митчелл по сравнению с Кэт — серая мышь (не в обиду сказано моей дорогой наставнице).
— Ты вовремя, — устало улыбаясь, говорю я. — Иди ко мне.
Протягиваю ей руку, но Кэтрин, после того, как приблизилась к столу, мнется на месте, не решаясь подойти ближе.
— Ник, я не думаю, что это хорошая идея… — начинает она, но все же делает пару шагов в мою сторону. — Сюда в любой момент могут войти.
Я немного приподнимаюсь, беру Кэт за руку и притягиваю к себе. Мой нос утыкается в ее живот, а она запускает руки в мои волосы. Слегка массирует кожу головы кончиками пальцев, отчего я начинаю буквально мурчать. Вдыхаю полной грудью ее сладкий запах и усаживаю к себе на колени. Кэтрин сначала вырывается, пытается вскочить на ноги, но я силой удерживаю ее в своих обьятиях. Может это выглядит грубо и маниакально, но мне сейчас жизненно необходимо ее тепло и умиротворение, которое она поселяет в мою душу, находясь рядом. После того, как Мари сегодня вскрыла старые раны, которые еще не успели затянуться шрамами, мне нужна моя панацея. Мне нужна Кэтрин.
Несколько мгновений спустя, она расслабляется и обнимает меня за шею, а я только глубже зарываюсь носом в ее шею.
— Не волнуйся, Аманда в курсе, что без моего разрешения вход сюда строго воспрещен. Посиди со мной…
— Что–то случилось? — от ее обеспокоенного голоса сердце в груди сжимается.
— Нет, все хорошо, — говорю я. — Неприятные отголоски прошлого.
— Расскажи мне, — просит Кэтрин, нежно перебирая мои волосы.
Но я отмахиваюсь.
— В другой раз. Не хочу о прошлом, давай насладимся настоящим.
Беру ее лицо в ладони и притягиваю к себе. Целую медленно, проникновенно. Впитывая каждый вздох и всхлип. Ее губы такие мягкие и сладкие, я хочу попробовать ее полностью. Моя девочка. Моя Кэтрин. Прокладываю дорожку из поцелуев по ее шее, опускаясь к ключицам, нежно повожу по ним языком, пробуя, и снова целую губы. Слегка прикусываю нижнюю, и она резко втягивает воздух, но кроме шипения не издает ни звука. Крепко сжимаю ее в обьятиях, еще чуть–чуть, и ее ребра начнут трещать, но она терпеливо выдерживает мой напор. Ослабляю хватку, давая ей глотнуть немного воздуха, и снова нападаю на пухлые губы, выпивая все до остатка. Мне так хорошо, так спокойно. Чувствую себя будто в раю. И самый прекрасный из всех ангелов сейчас сидит у меня на коленях, и с не меньшей страстью и вожделением отвечает на мой поцелуй.
Все, о чем я сейчас могу думать — это смести все содержимое стола на пол, и разложить там Кэт, чтобы…
— Ничего, мне можно! — меня прерывает знакомый голос, и все внутри леденеет.
Кэтрин в моих руках замирает, и я отчетливо вижу испуг в отражении ее нефритовых глаз. Секунду спустя дверь с грохотом распахивается, и я вижу… Марию. Во всей красе. Как обычно яркий макияж, костюм от кутюр и безупречная прическа. Что она здесь делает?
— Что ты здесь делаешь? — вслух озвучиваю свои мысли, хаотично соображая, что мне делать дальше, и какого черта она прилетела в Лос–Анджелес.
Как только дверь моего кабинета отворилась, Кэтрин тут же вскочила на ноги, но от взора Мари не укрылось то, чем мы здесь сейчас занимались. Зная ее скандальную натуру, могу представить, какой концерт она сейчас устроит.
— Ну здравствуй, любимый. Так вот, значит, с кем ты так занят, что не можешь на несколько дней прилететь в Нью–Йорк. Все работой прикрывался, а оказывается это просто очередная юбка! — женщина скрещивает руки на груди и указывает подбородком на Кэт.
Какая юбка? Что за бред она несет? Бросаю быстрый взгляд на Кэтрин, и вижу абсолютное непонимание в ее глазах. Честно? Я тоже не понимаю, как Мари оказалась в Лос–Анджелесе и откуда знает где находится мой офис, а тем более кабинет.
— Мистер Брукс, мне нужно идти, — говорит Кэтрин. Ее голос такой тихий, что я едва слышу, что она говорит. Поворачиваюсь к ней, и натыкаюсь на мертвенно–бледное лицо с огромными темными глазами, которые сейчас кажутся почти черными. Как будто ураган разыгрался в лесу, срывая листья с деревьев, и унося их прочь, вместе с обломанными ветками.
