Вообще-то лагерей беженцев в Кабуле было хоть отбавляй, но ехали мы именно в тот, где зимой у людей не было даже палаток и где они ютились в самодельных шалашах и шатрах, сделанных из подручных материалов, в основном пластика и старого тряпья. Лагерь находился в незнакомом мне районе города, среди разрушенных войной жилых построек. Смотреть на это без слез было невозможно, и мы быстро приступили к раздаче продовольствия, сделав при этом стратегическую ошибку. Мы не позвали полицейских. Поначалу к нам прибежали дети, которых мы щедро одарили пластиковыми пакетами с едой. Но уже через минуту мы увидели, как из рук некоторых малолетних оборванцев еду вырывают взрослые, появившиеся из развалин подобно героям фильма ужасов «Восставшие из ада». К ним присоединились женщины в грязных чадрах, и вся эта гоп-компания двинулась к моему автомобилю.
Мы попытались сдержать толпу, но это нам не удалось — люди просто грабили машину, причем помимо еды забирали и мои личные вещи, вероятно «на память». Пока Нур отталкивал наседавших воров от машины, я сел за руль, а он, исхитрившись, уже на ходу запрыгнул в машину. Мы заблокировали двери, но проехать далеко вперед не смогли — перед капотом и сзади авто стояла толпа людей, совавших пальцы в рот. Это должно было означать, что они голодны. Выручила нас полиция, появившаяся как нельзя вовремя. Фордовский пикап с пулеметом ПК и сидевшие в нем вооруженные люди своим видом подействовали на беженцев отрезвляюще, и те быстро ретировались. Пока Нур рассказывал офицеру полиции о случившемся, тот лениво рассматривал мой «аусвайс», а когда убедился, что я русский, стрельнул у меня сигарету и с удовольствием затянулся дымом.
— Вы, ребята, наверное, с ума сошли. Хорошо, что вас самих тут не пошинковали на тряпки, — сказал он, глядя на мою разорванную в двух местах куртку. — Если еще соберетесь сюда, то наше отделение рядом, дайте знать, мы их в очередь построим, а то вы тут в реале погибнете.
Потусовавшись минут десять с полицейскими, поговорив с ними о прошлом, настоящем и будущем, мы поехали в сторону посольства, по пути заскочив в знакомую Нуру шашлычную на «хазарейской» улице Алиабад. Там беженцев не было, и мы спокойно подкрепили шашлыком с лепешками пошатнувшееся здоровье.
— Вот, Андрей, доброе дело сделали, считай хадж в Мекку совершили.
— Не понял?
— Многие богатые афганцы несколько раз в своей жизни совершают хадж, думая таким образом замолить свои грехи перед Аллахом. Но не замолят, жадные они. А вот я сейчас хадж совершил, и ты тоже, хоть и не мусульманин. Малое дело мы сделали, но доброе. Вот оно, может быть, и зачтется на небесах.
У дверей шашлычной на снегу лежала бездомная рыжая собака. Замерзшая, она притворялась спящей, но видно было, как ее ноздри дрожат от манящих запахов. Мы собрали кости и недоеденное мясо в пластиковую тарелку и угостили безвестного четвероногого друга чем бог послал. Кормить — так всех…
Тяжело в ту пору дышалось на улице не только мне. По всей видимости, волны удушливого дыма с гор докатывались и до президентского дворца Арг. И уже в первых числах января президент Афганистана обязал чиновников принять безотлагательные меры к улучшению экологической ситуации в Кабуле, где уровень вредных выбросов в атмосферу превышал все предельно допустимые нормы. Глава государства дал ряду министров и начальников управлений поручения в кратчайшие сроки разработать и претворить в жизнь программу очистки воздуха в столице. Чиновники, жившие в комфортабельных квартирах и частных особняках, на деле ничего не предпринимали. Они лишь сетовали, что главными причинами сильного загрязнения воздуха в городе являются некачественное топливо, автомобили, возраст которых превышает десять лет, использование населением для обогрева жилищ химикатов вместо традиционных видов топлива из-за его удорожания. По их мнению, владельцы магазинов также сильно загрязняли воздух, массово используя дизель-генераторы при отсутствии нормального энергоснабжения. Ряд министров выступили с утопическим предложением перевести все машины «такси» на газ и снабдить газовыми баллонами общественный транспорт Кабула.
