В 1986 году на одном из совещаний во дворце Тадж-Бек Валентин Иванович жестко выговаривал мне в связи с, как ему казалось, неумными вопросами, которыми я его озадачил. Тогда я спросил стратега, зачем так много воинских частей и подразделений было задействовано при проведении кандагарской операции, ведь можно было обойтись без больших людских потерь, используя авиацию, артиллерию и ракеты. Побагровев лицом, Варенников тогда очень жестко мне ответил, что «армия, которая не воевала хотя бы 10 лет, перестает быть армией» и что одной из причин ввода войск в Афганистан была как раз «обкатка» личного состава.
Что ж, «обкатались» мы тогда за девять лет неплохо — более 15 тысяч погибших и 60 тысяч раненых, да и то только по официальным данным. А по неофициальным, было куда больше. Как-то раз я по «наводке» моего товарища Акмаля Имамбаева, служившего в свое время в кандагарской 70-й бригаде, взял телефонное интервью у профессора кафедры термических поражений Военно-медицинской академии Санкт-Петербурга Владимира Сидельникова. Медик открытым текстом сказал мне, что статистика потерь Советской армии в Афганистане не включала умерших от ранений в госпиталях СССР.
Сам Сидельников в 1989 году служил в Ташкентском военном госпитале и работал в составе комиссии Минобороны СССР на базе штаба Туркестанского военного округа, которая проверяла истинное количество потерь во время войны в Афганистане. По словам военврача, войну в Афганистане прошли 620 тысяч граждан СССР, а за девять лет войны медицинская помощь была оказана 463 тысячам военнослужащих. Эта цифра включала в себя в том числе почти 39 тысяч человек, получивших ранения в ходе боевых действий. Самая значительная часть обратившихся за медпомощью, около 404 тысяч, — это инфекционные больные, которые переболели дизентерией, гепатитом, брюшным тифом и другими инфекционными заболеваниями.
— Но значительное число людей, которые поступали в госпитали на территории СССР, скончались на фоне тяжелых осложнений, раневой болезни, гнойно-септических осложнений, тяжелых ранений, травм. Некоторые лежали у нас до полугода. Эти люди, скончавшиеся в госпиталях, не вошли в число официально озвученных потерь, — рассказал Сидельников. Он добавил тогда, что не может назвать точное их число в силу того, что статистика по этим больным попросту отсутствует…
Пятнадцатого декабря 2008 года Варенникову исполнилось 85 лет. Ветеран Великой Отечественной, Герой Советского Союза, принимавший участие в военных событиях в Анголе, Сирии, Эфиопии и Афганистане, главный организатор работ воинских частей по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС и участник ГКЧП не мог не вызывать у меня уважения. Но когда он шестого мая 2009 года скончался в госпитале имени Бурденко, где проходил реабилитацию после сделанной в январе сложной операции в питерской Военно-медицинской академии, чувства большой утраты я не испытал. Варенников был человеком сложным и многогранным. Таким он и останется в памяти людей, знавших его не понаслышке.
В начале февраля я как-то заехал в Министерство обороны, чтобы подарить генералу Азими свою книгу об Афганистане 80-х. Он был очень тронут и в ответ подарил мне свою, причем о том же временном периоде. Глава управления посетовал, что моя книга написана на русском, которого он, к сожалению, не знал.
— Господин генерал, у вас вся пресс-служба говорит по-русски. Прикажите, вам все переведут дословно, — рассмеялся я. Мы сидели в уютном кабинете на роскошных мягких креслах, а его хозяин делился со мной своим видением недалекого будущего.
— Нынешний год станет переломным, талибам не выжить, — сказал Азими.
— А что, есть вещи, о которых я не подозреваю?
— Да, есть. Мы постараемся в этом году довести численность афганской армии до 200 тысяч человек, и это в перспективе позволит ей самостоятельно отвечать на внутренние и внешние угрозы и вызовы, — ответил генерал. Информация была интересной, так как на тот момент в национальной армии Афганистана служили всего 82 тысячи 780 человек, а численность всех иностранных войск, действующих под единым американским командованием, составляла 58 тысяч 390 человек.
«Повторяют наши ошибки», — подумалось тогда.
Что тогда подразумевал Азими под словом «переломный», я осознал несколько позже, когда талибы активно взялись ломать хребет НАТО и силам безопасности страны. И он натурально затрещал. Уже спустя две недели после Нового года во всех провинциях, в том числе в Кабуле, начали падать вертолеты и самолеты. Пятнадцатого января в одной из таких катастроф погибло все афганское военное командование зоны «Запад». В Баграме едва не развалился при посадке подбитый талибами самолет военно-транспортной авиации. И хотя американцы утверждали, что тяжелая посадка произошла из-за технических неполадок, возникших на борту, самолет садился на ВПП уже без шасси и горел в воздухе. В Кабуле на вертолете разбились американцы.
