– Тесса! – повторяю я, открывая дверь в спальню.
От увиденного я замираю на месте. Тесса лежит поверх белого одеяла, ее светлые волосы прилипли ко лбу; одной рукой она сжимает спинку кровати, а другой – чьи-то черные волосы. Она двигает бедрами, и я чувствую, как горячая кровь, пульсирующая в моих венах, становится ледяной.
Вижу голову Зеда между ее сливочного цвета бедер. Руками он водит по ее телу.
Я пытаюсь подойти к ним, чтобы схватить его за горло и припереть к стене, но ноги у меня будто ватные. Я пытаюсь закричать, но не могу открыть рот.
– О Зед, – стонет Тесса.
Я закрываю уши руками, но без толку – ее голос звучит прямо у меня в голове, от него никуда не деться.
– Ты такая красивая, – шепчет он, и она снова издает стон.
Кончиками пальцев он гладит ее грудь, прижимается к ней губами.
Я не могу сдвинуться с места.
Они меня не видят, даже не заметили, что я зашел в комнату. Тесса снова выкрикивает его имя, и когда он поднимает голову, то наконец видит меня. Ведет языком по шее к подбородку и покусывает – продолжает смотреть на меня.
Я не могу оторвать взгляд от их обнаженных тел, а внутри у меня словно все вырвали и бросили на холодный пол. Я не могу это вынести, но я все равно смотрю.
– Я люблю тебя, – говорит он ей, глядя на меня с усмешкой.
– Я тоже тебя люблю, – стонет в ответ Тесса.
Он входит в нее, и она впивается ногтями в его покрытую татуировками спину. Наконец мой голос прорывается, и я кричу, заглушая их стоны.
– Черт! – выкрикиваю я и хватаю стакан с прикроватного столика.
Стекло со звоном разбивается о стену.
Яростно дергаю себя за мокрые от пота волосы, мечусь по комнате, наступая босыми ногами на все вещи и книги.
– Хардин? Ты в порядке? – сонно спрашивает Тесса.
Я так рад, что она взяла трубку! Мне нужно, чтобы она была со мной, пусть даже по телефону.
– Я… я не знаю, – хрипло отвечаю я.
– В чем дело?
– Ты в постели? – спрашиваю я.
– Да, сейчас три часа ночи. Где мне еще быть? Что случилось, Хардин?
– Я просто не могу уснуть, вот и все, – признаюсь я, вглядываюсь в темноту нашей – то есть моей – комнаты.
– Понятно… – облегченно выдыхает она. – Я уже было заволновалась.
– Ты еще говорила с Зедом? – интересуюсь я.
– Что? Последний раз я говорила с ним, когда он сказал, что хочет приехать, больше нет.
– Позвони и скажи, что ему не стоит приезжать.
Я похож на сумасшедшего, но меня это ни черта не волнует.
– Я не буду так поздно ему звонить, что с тобой такое?
Ее это так оскорбляет… Хотя, наверное, я не могу ее за это винить.
– Ничего, Тесса. Не бери в голову, – вздыхаю я.
– Хардин, что происходит? – с явным беспокойством спрашивает она.
– Ничего, просто… ничего.
Жму на кнопку отключения телефона, пока экран не гаснет.
– Ты же не будешь опять весь день сидеть в пижаме? – спрашивает Кимберли на следующее утро, увидев меня за кухонным столом.
Я кладу в рот полную ложку мюсли и не отвечаю. Именно этим я и собираюсь сегодня заняться. После звонка Хардина я плохо спала. Потом он прислал несколько эсэмэсок, но в них не было ни слова о его странном поведении прошлой ночью. Хочу ему позвонить, но отказываюсь от этой идеи, вспомнив, как быстро он вчера повесил трубку. Кроме того, с момента своего приезда я уделяла мало внимания Кимберли. Большую часть свободного времени я говорила по телефону с Хардином или делала домашние задания. Меньшее, что я могу сделать, это поболтать с ней за завтраком.
– Ты никогда не носишь нормальную одежду, – добавляет Смит, и я едва не выплевываю мюсли на стол.
– Нет, ношу, – отвечаю я с набитым ртом.
– Ты прав, Смит, она не носит ничего другого, – хохочет Кимберли, а я в ответ закатываю глаза.
В этот момент заходит Кристиан и целует ее в висок. Смит улыбается отцу и будущей мачехе, а потом снова смотрит на меня.
– В пижаме удобнее, – замечаю ему я.
Смит кивает, опускает глаза и оглядывает свою пижаму с Человеком-пауком.
– Тебе нравится Человек-паук? – спрашиваю я, пытаясь перевести беседу на другую тему.
Он держит тост.
– Нет.
– Нет? Но ты ведь носишь ее, – говорю я и показываю на пижаму.
– Она мне ее купила, – кивает он в сторону Ким. И шепчет: – Не говори ей, что мне не нравится, а то она будет плакать.
Я смеюсь. Пятилетний Смит рассуждает не по-детски.
– Не скажу, – обещаю я, и мы заканчиваем завтрак в приятной тишине.
Лэндон стряхивает с шапки капли и с театральной напыщенностью ставит закрытый зонт к стене. Он хочет, чтобы я понял, какие «усилия» он прилагает, чтобы мне помочь.
– Итак, что это за срочное дело, из-за которого мне пришлось ехать сюда по холоду и дождю? – спрашивает он с самодовольством и тревогой одновременно. Смотрит на мой голый торс и добавляет: – Ну, то самое, ради чего лично я оделся и прибежал. Так в чем дело?
Я машу рукой на Ричарда, который, развалившись, спит на диване.
– В нем.
Лэндон наклоняется и заглядывает в комнату.
– Кто это? – спрашивает он. Потом, выпрямившись, смотрит на меня, открыв рот, и добавляет: – Погоди… Это что, отец Тессы?
В ответ я закатываю глаза.
