Когда я думаю о вере, в моем сознании автоматически не возникает понятие религии. Может, и следовало бы, но нет. Там всегда возникает он. Он всегда в моих мыслях. Не знаю, хорошо ли это, но так оно и есть. И я верю, что у нас все получится. Да, он тяжел и невыносим, иногда даже контролирует… то есть он часто контролирует меня, но я верю, что он таков на самом деле, независимо от того, насколько он меня разочаровывает. Мои отношения с ним проверяют меня на прочность так, что я и представить себе не могла, каждую секунду. Я искренне верю, что однажды его страх потерять меня рассеется и мы пойдем в будущее вместе; это все, чего я хочу. Я знаю, что он тоже этого хочет, но никогда не говорит об этом. Во мне так много веры в него, что я готова вынести все, эти слезы, эти бессмысленные обвинения… я перетерплю это, чтобы просто быть рядом, чтобы увидеть тот день, когда он наконец обретет веру в себя. Несмотря ни на что, я верю, что в один прекрасный день Хардин скажет о своих чувствах открыто и честно, наступит конец его добровольному изгнанию из мира чувств, вещей и действий, которые должны быть им поняты. Что однажды он поймет, что он не злодей. Он старается им быть, но в действительности он герой. Он был моим героем, иногда мучителем, но больше героем. Он спас меня от меня самой. Я всю жизнь притворялась кем-то, кем не являлась, а Хардин показал мне, как это прекрасно быть собой. Я больше не согласна с представлениями моей матери о том, кто я и кем я предположительно должна стать, и от всей души благодарю его за то, что он помог мне понять это. Думаю, однажды он увидит, насколько он невероятен. Он так невероятно прекрасно несовершенен, и я очень люблю его за это. Он не может проявить свой героизм просто так, но он старается, – и это все, о чем я прошу. Я верю, что если он продолжит стараться, рано или поздно он позволит себе быть счастливым. Я буду сохранять веру в него, пока он сам не имеет ее».
Я закрываю тетрадь и тру переносицу, пытаясь сосредоточиться. Тесса верит в меня без всяких причин. Я никогда не пойму, зачем она впустую тратила на меня время, но, читая ее откровенные мысли, чувствую, что в ране, той, что в моей душе, проворачивают лезвие, вынимают из моей груди и вонзают вновь, раз за разом.
Я осознаю, что Тесса одновременно и боится, и поддерживает меня. Оттого, что все в ее мире вращается… вращалось вокруг меня, я становлюсь счастливым, даже легкомысленным, но когда я вспоминаю, что своими руками все разрушил, улыбка исчезает. Ради нее и ради себя я должен стать лучше. Как ни странно, у меня такое чувство, что после нашего неловкого разговора с отцом с моей души сняли тяжелый груз. Меня не хватило на то, чтобы сказать ему, что мои ужасные воспоминания и обиды забыты или что мы стали друзьями, будем смотреть вместе спортивные передачи и прочую хрень, но я уже не ненавижу его так, как раньше. И я больше похож на отца, чем хочу себе в этом признаться. Я пытался уйти от Тессы для ее же блага, но я до сих пор недостаточно силен, чтобы это сделать. Значит, в этом смысле он сильнее меня. Он смог уйти и не возвращаться. Если бы у нас с Тессой был ребенок и я чувствовал, что мешаю им жить, я бы тоже захотел уйти.
Да ну на хрен! Мысль о ребенке вызывает у меня отвращение. Я был бы худшим отцом, и Тессе действительно лучше быть одной. Я даже ей не могу выразить свою любовь, не то что ребенку.
– Достаточно, – вслух произношу я, вздыхаю, поднимаясь с места, и иду на кухню.
Полупустая бутылка водки в холодильнике зовет меня, умоляя, чтобы я ее открыл.
Я и вправду долбаный алкоголик. Кручусь по кухне с бутылкой в руках, потом откручиваю крышку и подношу горлышко к губам. Только одно заставляет меня не чувствовать вину. От одного глотка я могу поверить, что Тесса скоро будет дома. Это действует, на самом деле заглушая боль, и это будет действовать всегда. Только это.
И в момент, когда я, закрыв глаза, запрокидываю голову, передо мной встает заплаканное лицо Тессы. Я поворачиваюсь, открываю кран и выливаю водку в раковину.
Люди открывают рты, шевелят губами, но до меня не доносится ни звука. В голосе грохочет музыка, отражающаяся от стен. Сколько я уже тут стою? Когда я пришла на кухню? Ничего не помню.
– Привет.
Передо мной появляется Дэн, и я слегка вздрагиваю и прислоняюсь к столу. Его лицо немного не в фокусе, и я стараюсь сосредоточиться.
– Привет… – отвечаю я оооочень медленно.
Он улыбается:
– Ты в порядке?
Я киваю. Или мне кажется, будто киваю.
– Я как-то странно себя чувствую, – признаюсь я, оглядывая комнату, пытаясь найти Зеда. Надеюсь, он скоро вернется.
– В каком смысле?
– Не знаю, очень… странное ощущение. Как опьянение, только медленнее, но тем не менее я в сознании. – Я машу рукой перед лицом… тремя руками.
Дэн смеется:
– Наверное, ты все же слишком много выпила.
Снова киваю. Потом смотрю перед собой. Мимо меня со скоростью улитки проходит девушка.
– Зед вернулся? – спрашиваю я.
Дэн смотрит вокруг.
– А куда он ушел?
– Пошел узнать у Стеф насчет моей выпивки.
