Пару секунд Холстон и кот смотрели друг на друга. Для Холстона – человека, лишенного воображения и не склонного к суевериям, – это был необычный опыт. Пока он стоял одним коленом на полу, целясь в кота из пистолета, тот показался ему смутно знакомым. В то же время он понимал, что наверняка запомнил бы животное с такими странными приметами, если бы где-то его видел.
Морда кота была наполовину белая, наполовину черная. Прямая как стрела граница между черной и белой половиной проходила ровно посередине, спускаясь от плоской макушки по носу к пасти. Огромные глаза сияли в полумраке, и в округлых черных зрачках рдели подобно тлеющим углям огненные призмы ненависти.
Странная мысль эхом отозвалась в голове Холстона: «Мы с тобой давние знакомцы, ты да я…» и сразу стихла. Он опустил пистолет и встал.
– За такое и пулю схлопотать недолго, старик. Я шуток не понимаю.
– А я не шучу, – отозвался Дроган. – Сядьте. Взгляните.
Он достал из-под лежавшего у него на коленях пледа толстый конверт.
Холстон сел. Кот легко спрыгнул со спинки дивана ему на колени. Поглядел на Холстона своими огромными темными глазами – черные зрачки занимали почти всю золотисто-зеленую радужку, – а потом улегся и замурлыкал.
Холстон вопросительно взглянул на старика.
– Он очень ласковый, – сказал Дроган. – Поначалу. Милая кисонька убила в этом доме троих человек. Остался только я. Да, я стар и болен, но все же не хочу умирать раньше времени.
– Поверить не могу, – выдавил Холстон. – Вы просите, чтобы я убил кошку?!
– Загляните в конверт, пожалуйста.
Холстон заглянул. Там лежала толстая стопка старых купюр по сто и пятьдесят долларов.
– Сколько здесь?
– Шесть тысяч долларов. И еще шесть вы получите, если предъявите доказательство, что кот мертв. Вы ведь столько за свои услуги обычно берете?
Холстон кивнул, машинально поглаживая лежащего у него на коленях кота. Он любил кошек. Из всех домашних животных только их и любил, по правде говоря. Они такие независимые. Господь – если он существует, – сделал их идеальными машинами для убийства, холодными и отстраненными. Кошки – профессиональные киллеры животного мира и потому заслуживают уважения.
– Вообще-то я не обязан ничего вам объяснять, но так и быть, – сказал Дроган. – Не зря говорят: предупрежден – значит вооружен. Мне бы не хотелось, чтобы вы вступали в бой неподготовленным. Кроме того, я хочу оправдаться. Не думайте, что я выжил из ума.
Холстон кивнул еще раз. Он уже решил, что возьмется за дело, и никаких объяснений ему не требовалось. Но, если Дрогану надо выговориться, пусть говорит.
– Прежде всего, знаете ли вы, кто я такой? Откуда у меня деньги?
– «Дроган фармасьютикалс».
– Да. Одна из крупнейших фармацевтических компаний мира. В основе нашего финансового успеха лежит вот это. – Он достал из кармана халата маленький пузырек без этикетки и вручил его Холстону. – Тридормал-фенобарбин, форма «джи». Прописывают его – за редким исключением – только неизлечимо больным. От препарата моментально развивается зависимость. Зато он имеет комбинированное болеутоляющее, успокаивающее и легкое галлюциногенное действие. Словом, замечательно помогает умирающим смириться со своим состоянием и даже приспособиться к нему.
– Вы тоже его принимаете? – спросил Холстон.
Дроган пропустил вопрос мимо ушей.
– Препарат широко применяется во всем мире. Он синтетический, разработан в пятидесятых годах в наших лабораториях в Нью-Джерси. Тестировали его в основном на кошках – из-за уникальных свойств их нервной системы.
– Сколько кошек вы загубили?
Дроган ощетинился.
– Считаю подобные обвинения несправедливыми и необоснованными.
Холстон пожал плечами.
– Пятнадцать тысяч кошек… м-м… скончались за четыре года испытаний тридормала-джи.
Ничего себе, мысленно присвистнул Холстон. Почти четыре тысячи кошек в год.
– И теперь вы думаете, что котяра вам мстит?
– Моя совесть совершенно чиста, – убежденно произнес старик, однако в конце его голос дрогнул. – Пятнадцать тысяч животных умерли, чтобы сотни тысяч человек могли…
– Ладно, я понял, – перебил Холстон; оправдания всегда навевали на него скуку.
– Кот пришел к нам семь месяцев назад. Я никогда не любил кошек. Мерзкие твари, рассадники заразы… Рыщут по полям и подвалам, жрут мышей… Одному богу известно, какими микробами кишит их шерсть. Вечно тащат в дом всякую дохлятину с кишками наружу: смотри, мол, хозяин, что я тебе принес. Сам я ни за что не взял бы в дом кота, но сестра настояла. И поплатилась за это.
Он с неприкрытой ненавистью поглядел на спящее животное.
– Вы говорили, он убил троих.
Дроган начал рассказ. Кот дремал, мурлыча под сильными и ловкими пальцами профессионального киллера. В очаге иногда взрывались шишки, и тогда кот вздрагивал: под пушистым мехом сжимались десятки стальных пружин. За окнами большого каменного дома, стоящего в коннектикутской глуши, ветер завывал свою песнь о скором приходе зимы. А голос старика все звучал и звучал…
