– В конце июня она умерла во сне. Доктор счел ее смерть вполне естественной… Он просто пришел, выписал свидетельство о смерти и был таков. Однако Гейдж мне потом рассказал, что ночью в комнату Кэролайн заходил кот.
– Рано или поздно все мы умираем, – заметил Холстон.
– Конечно. Вот и доктор так говорил. Но я-то знал… Я вспомнил: кошки по ночам приходят к старикам и детям и крадут у них дыхание.
– Бабушкины сказки.
– Не забывайте, что большинство бабушкиных сказок основаны на голых фактах, – ответил Дроган. – Кошки, видите ли, любят мять лапками все мягкое. Подушку, толстый коврик… или одеяло. Если человек изначально слаб или болен, даже небольшой тяжести на груди может оказаться достаточно…
Дроган умолк, и Холстон задумался. Представил Кэролайн Бродмур в кровати: сиплое дыхание клокочет в изувеченных легких, однако этого звука почти не слышно за гулом специальных увлажнителей и кондиционеров. Кот со странным черно-белым окрасом бесшумно запрыгивает на старухину кровать и молча изучает своими лучистыми, зеленовато-черными глазами ее изрытое морщинами лицо. Потом украдкой влезает на ее иссохшую грудь и начинает мурлыкать… Вдохи Кэролайн становятся все реже… и тише… а кот все мурлычет и мурлычет, пока старуха медленно задыхается под его весом.
С воображением у Холстона всегда было туго, но тут его передернуло.
– Дроган, – сказал он, продолжая гладить кота, – почему вы его не усыпили? За двадцатку это можно сделать в любой ветеринарке.
– Похороны были назначены на первое июля. Кэролайн похоронили на нашем фамильном участке рядом с моей сестрой – я уверен, что именно этого она и хотела. Третьего июля я подозвал Гейджа и вручил ему плетеную корзину с крышкой… Такие еще на пикники берут. Понимаете, куда я клоню?
Холстон кивнул.
– Велел посадить туда кота, отвезти его в Милфорд к ветеринару и усыпить. Он сказал: «Хорошо, сэр», взял корзину и поехал. Безотказный был человек… Больше я его живым не видел. На платной трассе случилась авария. На скорости шестьдесят миль в час «линкольн» въехал в опору моста. Дик Гейдж умер на месте. Когда его достали из автомобиля, лицо у него было исцарапано.
Холстон умолк: перед глазами опять оживали страшные сцены. В комнате стояла тишина, лишь уютно потрескивал огонь в камине да мурлыкала кошка. Ни дать ни взять – иллюстрация к тому стихотворению Эдгара Геста: «Пылает очаг, мурчит на коленях кот / …Верю: счастье в этом миге живет».
Дик Гейдж за рулем «линкольна» едет по платной трассе в сторону Милфорда, миль на пять в час превышая допустимую скорость. Рядом на пассажирском сиденье стоит плетеная корзинка для пикника. Водитель внимательно следит за дорогой – может, впереди замаячила фура – и потому не замечает, что из-под крышки со стороны водителя высунулась черно-белая кошачья голова. А в следующий миг кот уже впивается ему в лицо, шипя и царапаясь, загоняет коготь в глаз, и тот лопается, вытекает, слепнет… Шестьдесят миль в час. Когти другой лапы вонзаются в переносицу, рвут ноздри, и эту резкую боль не передать никакими словами… Возможно, «линкольн» выезжает на встречку, прямо под фуру, которая оглушительно сигналит, но Гейдж ничего не слышит, потому что кот визжит ему в ухо, кот облепил его лицо точно огромный мохнатый паук, уши прижаты к голове, в зеленых глазах полыхает адское пламя, задние лапы впиваются в дряблую шею… Гейдж резко выкручивает руль в обратную сторону. А там уже выросла опора моста. Кот спрыгивает, и «линкольн» – сверкающая черная торпеда – на полном ходу влетает в цементный столб и взрывается, как бомба.
Холстон с трудом проглотил слюну; в пересохшем горле что-то щелкнуло.
– А потом кот… вернулся?
Дроган кивнул.
– Через неделю. В день похорон Дика Гейджа, между прочим. Прямо как в той старой песенке. «Кот пришел назад»…
– Машина врезалась в столб на скорости шестьдесят миль в час, а он выжил? Невероятно!
– Говорят, кошки живучи, у каждой по девять жизней. Когда он вернулся… мне пришло в голову, что это не простой кот, а…
– Исчадие ада? – тихо спросил Холстон.
– Лучше не скажешь. Кот из преисподней, посланный на землю…
– …чтобы наказать вас.
– Не знаю. Но я его боюсь. Кормлю его на всякий случай… Точнее, приходящая сиделка кормит. Он ей тоже не нравится. Говорит, такая морда – это божье проклятье. Женщина она простая, из местных… – Старик попытался выдавить улыбку и не смог. – Кота надо убить. Я живу с ним уже четыре месяца. Он вечно где-то рядом, вечно прячется по углам… Наблюдает за мной. Чего-то ждет. На ночь я всегда запираю дверь в спальню, но мне все равно страшно, что однажды я проснусь, а он… сидит у меня на груди… и мурлычет.
Ветер одиноко выл за окнами и странно гудел в каменном дымоходе.
– Словом, я наконец обратился к Солу Лоджиа. Он порекомендовал вас. Кажется, назвал вас «ликвидатором».
– Верно. Я себя называю «киллером-одиночкой». Это значит, что я работаю сам на себя.
– Точно. Он сказал, вы никогда не попадаетесь. Даже подозреваемым ни разу не проходили. И что вы всегда приземляетесь на четыре лапы… Как кошка.
