– Как вы изящно выглядите. Вы не беспокойтесь. Очень хороший ведущий, спокойный. Поэтому вы в полной безопасности. Вы знаете, тех едких вопросов, которые я обычно задавала Михаилу Сергеевичу, не будет. Все будет по справедливости, и Михаил Сергеевич будет высказываться так, как он считает нужным.
Виталий провел это интервью очень достойно. Пожали они друг другу руки, поблагодарили меня. Я говорю:
– Вы извините, по протоколу я не могу сопровождать вас дальше. Потому что, понимаете, мне ведь это тоже трудно достается.
Горбачев говорит:
– Я даже не ожидал, что вы согласитесь. А впрочем, ожидал. И впрямь ваше «Пятое колесо» не запасное, а рулевое. Молодец, спасибо.
Они ушли, я на «паперть» не вышла, в студии осталась. Кто-то меня начал упрекать за то, что я Горбачева начинаю поднимать. А я просто поступила по справедливости. А дальше пошло всякое разное…
Наступил август… Как раз в первые дни августа это было. В девяносто третьем году. Ельцин и Полторанин проводили совещание. Я вышла и сказала:
– А сейчас я хочу обратиться к первому президенту нашей страны, Борису Николаевичу Ельцину. Вы первый нами избранный, нами поддержанный президент России. Давайте посмотрим, какое вы накопили богатство.
Я выразила недоверие, сказав Ельцину, что он напоминает мне попа Гапона, который позвал людей за собой для того, чтобы они погибли.
Я была в розовом костюмчике, на каблучках, все как полагается. Пока я первые слова произносила, Ельцин Мише Полторанину сказал:
– Что-то она такой цвет не носила раньше.
Потом замолчал и сделал попытку уйти, но Миша навалился на него.
Полторанин очень надежный мужик, все авантюры мы всегда задумывали с ним. Политические авантюры. Он много хорошего сделал для страны, но никогда его имя не упоминается. Он написал книгу «Власть в тротиловом эквиваленте», написал всю правду о девяностых годах. Правда, мало написал про хороших людей, больше про плохих, но так, может быть, и надо. И после этого его сына со свистом выгнали из пресс-секретарей. Позвонил самый главный в министерство и сказал:
– Полторанина-младшего через десять минут в штате быть не должно – и вообще, никуда не пускать.
Бедный Костя Полторанин, сколько он намаялся, прежде чем устроился на работу! Он, журналист, устроился не на журналистскую, на другую работу. Военные помогли Мише устроить Костю. Он хороший парень, настоящий.
Я иногда очень мешала, когда входила в команду Бориса Николаевича Ельцина, и тогда, когда входила в команду Анатолия Александровича Собчака. Это были две разные абсолютно, диаметрально противоположные команды. Но и там и там я мешала кому-то. Потому что были те, кто считал, что я дурно на них влияю, даю не те советы. И поэтому некоторым всячески хотелось меня убрать.
«Пятый канал» был замечательный канал. Я – председатель. Однажды ко мне вваливается ватага милиционеров и говорят:
– У вас есть золотая карта?
А я даже не знала, что это. Я говорю:
– Если вы покажете, как она выглядит, тогда я вам скажу – да или нет.
Они мне объяснили. Я говорю:
– Нет, у меня нет золотой карты. Хотите осмотреть – пожалуйста. Но вообще-то вы не имеете права врываться в мой кабинет.
Дальше – хуже. В газете публикуется сообщение о том, что я украла два с половиной миллиона долларов, заключив контракт…
Меня обвиняют в краже валюты. Это была дикая история. От меня отвернулись все те политики, которые с удовольствием ездили на мои эфиры.
Однажды мне звонит Собчак и говорит:
– Мне нужно срочно с вами переговорить. По телефону не могу.
Я отвечаю:
– Я не могу, у меня сейчас большое собрание.
– Как хотите. Но это настолько важно для вашей жизни, что вы просто обязаны приехать.
Я сорвалась, конечно, и поехала в Смольный. Собчак спустился на улицу, мы с ним отошли от Смольного, он говорит:
– Нельзя разговаривать внутри, там везде слышно. И даже по экранированным телефонам нельзя… Значит, так: мне сегодня принесли на подпись документ о назначении одного человека. Это страшный человек. Он столько людей хороших пересажал, и вообще, запрещал выставки всякие. Он давно работал в чекистской организации. Это потрясение для города.
Мэр города должен был подписать назначение, визу свою положить.
Собчаку сказали так:
– Или ты подписываешь назначение, или мы арестуем Куркову по делу о миллионах.
Он мне все это рассказывает. А я говорю:
– И чего делать? Я надеюсь, вы не подпишете?
– Да. Но вас посадят.
– Как посадят? А за что?
– Что, вы не знаете, как сажают? Это, Бэлла Алексеевна, очень серьезно. Немедленно просто уезжайте в Москву и идите к Наине, идите к Ельцину, к кому угодно идите. Иначе вас посадят. А что будет с вами после того, как они посадят? Может, вас и выпустят, но вы вряд ли будете здоровым человеком.
Я позвонила одному человеку посоветоваться. Мне сказали:
– Лети в Москву.
А дальше мой зам Никольский звонит мне и говорит:
– Мне срочно надо с вами встретиться на трамвайной остановке у нашего дома.