Мы даже поссорились с ним на этой почве. Я понимаю, он подчинялся, он действительно не мог, наверное, не выполнить это указание, потому что и так были сложные отношения у Собчака с Ельциным.
Незадолго до этого был такой эпизод, который иллюстрирует специфику этих отношений. В городе продовольствия не хватало. Девяностые годы, пустые полки. Собчак жаловался:
– Звоню – не снимает трубку. Я ни до кого не могу достучаться, и что делать с городом, не знаю.
Я воспользовалась тем, что Ельцин сидит в президиуме Верховного Совета, забралась с трибуны в президиум и говорю:
– Вы что делаете? Блокаду, что ли, хотите устроить вторую Ленинграду? На восемь дней продовольствия осталось в городе. Борис Николаевич, вам это обойдется очень дорого. Сейчас уже собираются митинги против вас организовывать. Если вы не примете меры, то дело для вас кончится плохо.
Мы с ним шепчемся, а всех живо интересует, чего это я забралась в президиум и о чем разговариваю с Ельциным.
Борис Николаевич говорит:
– Ну а где твой Собчак? – Он всегда говорил «твой Собчак». – Что ты нашла в нем? Дружишь с ним.
Я отвечаю:
– Это мэр нашего города. А я возглавляю Пятый канал. Да, я дружу с ним. И вообще, он мне нравится. Я ему помогаю. Так же, как и вам помогала. Собчак сейчас здесь, в Москве. Вы можете его принять сразу после этого заседания?
А Собчак специально приехал в Москву и был недалеко.
Ельцин согласился его принять:
– В перерыве пусть поднимается и идет за мной.
Я спустилась с трибуны. Тут все начинают меня расспрашивать, о чем был разговор. Я отвечаю:
– Это мои дела.
Подхожу к Коржакову и говорю:
– Саша, дело касается того, что в Ленинграде с продуктами очень плохо. Я сейчас Собчака позову. Помоги ему там дальше, чтоб его кто-нибудь не оттолкнул. Ваши ребята хваткие.
Я побежала за Собчаком. Анатолия Александровича за руку довела до первого ряда. Он сел. Я села невдалеке.
Начался перерыв. Ельцин пошел в кулисы, и Собчак запрыгнул на сцену. Он такой спортивный был – запрыгнул на сцену и пошел за Ельциным.
Потом уже мне Собчак рассказывал:
– Я стал разговаривать с Ельциным. Борис Николаевич шел на какой-то юбилей, чей-то важный в правительстве, и ему тут же принесли стакан водки. Ельцин выпил стакан, и разговор потек. Так как все видели, что я пообщался с Ельциным, тут же ко мне председатель Совмина подошел. Сказал, что ситуация налаживается, продовольствие будет.
Вот такая была тогда ситуация. А тут Собчак мне указывает:
– Не пускайте Горбачева!
Я позвонила помощнику Горбачева, сказала:
– Вот такое-то время, во столько-то быть в эфире.
Он говорит:
– Хорошо. Мы тогда посидим на первом акте в БДТ и сразу приедем.
– Я вас встречу на «паперти».
«Паперть» – это лестница, ведущая на Чапыгина, 6, на Ленинградское телевидение. Я вышла навстречу Горбачеву в назначенное время.
Я никогда бы не пошла встречать никого, но здесь поверженный человек, истоптали его уже всего, уже столько грязи на него вылили. А он поступил благородно. Он же предотвратил гражданскую войну. Потому что, если бы он не отрекся, а принял сторону гэкачэпистов, неизвестно, какая бы война началась, и неизвестно, куда бы повернулась история России. А вот он собрал все свое мужество и перенес все оскорбления, которые шли в его адрес, а их было очень много. Например, его книжки из кабинета все выкинули. Это все было ужасно.
Я стояла на этой «паперти», и во мне боролись противоречивые чувства. До этого я все время Горбачева гнобила, но тогда было его за что гнобить. Это был враг. Но после того, как он совершил благородный поступок – сумел достойно уйти, сумел спасти страну от кровопролития… Зауважала его.
Я встретила Горбачева. С ним была Раиса Максимовна. Причем, когда мне говорили про время для Горбачева, мы думали, что она останется в БДТ спектакль досматривать. Михаил Сергеевич Горбачев дружил со Стржельчиком.
Я попросила Виталия Волкова (он был моим помощником тогда) сесть и вести интервью. Виталий вообще спокойный человек. Я говорю:
– Надо спокойно спрашивать, не задавать никаких провокационных вопросов. Он будет рассказывать о своей партии, он никого не собирается гнобить.
Я попросила заранее прямо в студии поставить столик и кресло для Раисы Максимовны. И Михаилу Сергеевичу принести чай с молоком. Раиса Максимовна мне объяснила, что чай с молоком ему лучше всего, когда он выступает. Я Горбачеву сказала:
– Ведущий очень хороший. Будьте спокойны. Никаких провокаций. Я вас встретила, потому что у вас сейчас трудные времена. А бить человека, которого уже били и долбили, не в моих правилах. Есть какие-то правила приличия. Поэтому, Михаил Сергеевич, вы можете рассчитывать на то, что чувство справедливости в нас живет. Вы – президент СССР. Поэтому в знак уважения к вам как бывшему президенту я всегда найду возможным, если это будет зависеть от меня, помочь вам в ваших выборах.
Раисе Максимовне я говорю:
– Раиса Максимовна, вы не переживайте. Может быть, в аппаратную подниметесь? Там лучше. Мне тоже придется быть в аппаратной.
Она говорит:
– Но здесь так уютно! И Мише будет легче.
Она худенькая такая была.
Я говорю: