Когда Стерн впервые услышал о мисс Турчиновой, у него возникло подозрение, что она окажется еще одной привлекательной молодой женщиной, которая сумела проникнуть в жизнь Кирила благодаря своим чарам. Однако оказалось, что Анаит – дочь маникюрши Донателлы, иммигрантки с Украины. Донателла сама попросила Кирила, чтобы он использовал услуги девушки в качестве их личного брокера – чтобы та могла положить начало своей карьере. Большая часть средств супругов Пафко, если не считать акций «ПТ», была инвестирована в сравнительно безопасные акции индексных фондов и облигации. Для того чтобы управлять ими, большой опыт не требовался. При этом, согласно решению компании «ПТ», брокерское подразделение инвестиционного банка, которое выставило на рынок пакет акций компании, принадлежащий трастовому фонду внуков Пафко, занимается всеми транзакциями с бумагами «Пафко Терапьютикс» в интересах всех руководителей и сотрудников, поскольку у них имеется соответствующая договоренность с Мортом Мински и его фирмой. Доктор Пафко по своей инициативе перевел свой пакет акций в трастовый фонд, созданный для внуков, воспользовавшись для этого услугами мисс Турчиновой. Он знал, что сам не сможет на них заработать из-за существующих правил «ПТ» по поводу продажи бумаг ее сотрудниками. Тем более что в ближайшие несколько лет ни у кого даже мысли не могло возникнуть о том, чтобы их сбросить. Фелд вывел данные брокерской конторы на шестидесятидюймовый монитор, который он на время допроса Данджи установил таким образом, чтобы его хорошо могли видеть и присяжные, и свидетель.
– Посмотрите сюда, в правый верхний угол, – говорил Фелд, помогая себе лазерной указкой. – Видите, здесь написано «распоряжение по собственной инициативе»? Что это означает, если исходить из правил и практики вашей компании?
– Это означает, что распоряжение сделал не брокер. То есть брокер не требовал продажи.
– Значит, продажу инициировал его клиент?
– Да, – безропотно кивает Данджи. Кажется, что, если бы Фелд захотел, он мог бы легко заставить бедолагу присесть и залаять по-собачьи.
Марта приподнимается со стула, словно собираясь заявить протест, но затем плюхается обратно, махнув рукой с таким видом, что возникшие было у нее возражения слишком незначительны, чтобы тратить время даже на их озвучивание.
Присяжные наверняка предпочли бы услышать рассказ о разговорах Кирила с его брокером от самой мисс Турчиновой, но она представляет для обвинения серьезную проблему. Ясно, что она восприняла звонок Пафко как сигнал о том, что акции «ПТ» вот-вот рухнут, и использовала эту информацию для заключения инсайдерских сделок, в том числе в собственных интересах. После телефонного разговора с Кирилом мисс Турчинова продала не только акции его внуков, но также все бумаги «ПТ», которыми владела сама, а также и несколько ее привилегированных клиентов.
Мозес решил не вытаскивать мисс Турчинову на свидетельскую кафедру, предоставив ей иммунитет – присяжные не любят, когда свидетели уходят от ответственности за то же самое преступление, за которое предполагается осудить главного фигуранта дела. Мозес пытался договориться с Турчиновой и ее адвокатом о сделке с признанием вины. Однако мисс Турчинова, поняв, что, если ее осудят, с ее карьерой в сфере финансов будет покончено, решила отказаться от этого предложения. Ее молодой адвокат, похоже, надеется, что, если Мозесу удастся добиться осуждения Кирила, к Анаит он просто утратит всякий интерес. При этом Стерн, которому неоднократно приходилось иметь дело с правоохранителями из Комиссии по ценным бумагам и биржам, полагает, что рассчитывать на это не стоит – особенно по той причине, что Турчинова замешана в разновидности инсайдерской торговли, получившей название «опережающие сделки». В частности, понимая, что продажа пакета акций «ПТ» стоимостью в 20 миллионов долларов вызовет снижение котировок бумаг компании, Турчинова отправила в торговый отдел биржи собственное распоряжение за несколько минут до того, как послала туда же распоряжение Кирила. Тем самым она увеличила свою прибыль по меньшей мере на 20 тысяч долларов.
