– В тот период не слишком, но вообще за все эти годы – да, часто. Я появлялась там множество, наверное, тысячи раз. У него был самый большой кабинет. Вы ведь знаете, что такое иерархия внутри компании. Да, я заходила к нему. Все сотрудники заходили.
– Ваш кабинет располагался совсем рядом с его кабинетом, не так ли?
– Именно. Мой – с одной стороны, кабинет Лепа – с другой.
– И за годы работы в компании вы беседовали с доктором Пафко тысячи раз?
– Да, я уже сказала об этом.
– И все же ту вашу беседу вы помните совершенно ясно?
– Если вы про разговор, когда он сказал: «Я кое-что сделал, чтобы решить эту проблему», то да.
– А в целом, доктор Макви, ваши воспоминания о событиях прошлого со временем становятся более отчетливыми или, наоборот, постепенно стираются из памяти?
– Думаю, что моя память устроена так же, как у других людей. Обычно я яснее помню то, что происходило относительно недавно.
– То есть фактически, когда вы спросили Кирила о проблеме с базой данных, он сказал, что она решена. Верно?
– Да. Он ответил: «Я кое-что сделал, чтобы решить эту проблему».
– Вы давали свидетельские показания перед большим жюри 5 декабря 2018 года?
– Да.
– Вы тогда подняли правую руку и поклялись говорить только правду, как и сейчас?
– Конечно.
– Но вы ведь не сообщили тогда присяжным, что Кирил сказал: «Я кое-что сделал, чтобы решить эту проблему». Ведь так? Вместо этого вы засвидетельствовали, что он сказал только следующее: «Проблема решена».
Иннис пожимает плечами:
– Я передала суть его слов – что проблема решена. Но если вы хотите знать, что именно он сказал слово в слово, то это была фраза: «Я сделал кое-что, чтобы решить эту проблему».
– Здесь передо мной фрагмент стенограммы того допроса, доктор Макви. – Стерн представляет страницу, являющуюся копией протокола, как вещественное доказательство и помахивает ею в воздухе. Затем он просит у судьи разрешения подойти к свидетельнице. – Здесь приводится ваш ответ. Вы видите, что здесь написано черным по белому. Цитирую: «Проблема решена».
– Вижу. Но я не говорила, что привожу сказанное Кирилом Пафко слово в слово или что-то в этом роде. Тот, кто это записывал, допустил неточность. Это ошибка стенографиста.
– А когда вы, доктор Макви, впервые сообщили представителям обвинения, что доктор Пафко сказал: «Я сделал кое-что для того, чтобы решить эту проблему»?
Это вполне законное и безопасное направление для атаки, потому что Мозес как юрист слишком принципиален, чтобы позволить Иннис солгать – он наверняка поправит ее, хотя другие прокуроры на его месте, возможно, поступили бы иначе.
– Я не знаю. – Иннис смотрит на Мозеса, но тот поглощен изучением каких-то своих записей. – Я не знаю, говорила ли я вообще это когда-то раньше. А что, это имеет какое-то значение?
Иннис всем своим видом дает понять, что Стерн просто зануда и придирается к мелочам – и, возможно, ей удается тем самым получить несколько очков в глазах присяжных. Конечно, Стерн понимает, что, слишком акцентируя внимание на том, какими именно словами выразил свою мысль Кирил, он, возможно, совершает ту же самую ошибку, которую временами допускает и Фелд, и тем самым ухудшает положение защиты. Вполне возможно и то, что своими действиями он как бы демонстрирует всем: ДЛЯ ЗАЩИТЫ ЭТА ТЕМА НЕПРИЯТНА И БОЛЕЗНЕННА. Но он уже зашел слишком далеко и в глубине души слишком потрясен поведением Иннис, так что ему не остается ничего другого, как продолжать действовать в том же направлении. Поэтому он вспоминает со свидетельницей все три случая, когда она беседовала со следователями и другими представителями правоохранительных органов о деле, которое сейчас рассматривается в суде. Факты говорят о том, что во всех трех случаях она заявила, что Кирил сказал ей: «Проблема решена». Иннис продолжает вести себя так, словно не понимает разницы между двумя формулировками. Лжет она умело и этим напоминает Стерну некоторых офицеров полиции, которые так непринужденно и естественно говорили в суде неправду, что никому и в голову не могло прийти, что они врут. Даже люди, разбирающиеся в так называемом языке тела, ни за что не усомнились бы в правдивости их показаний.
Более того, Стерн начинает понимать, как умно Иннис его переиграла. Это она во время их встреч получала от него критически важную информацию, а не наоборот. Она знает, что может изменить свои показания по сравнению с тем, что говорила раньше, чтобы сделать их более обличительными по отношению к Кирилу. Сэнди ведь сообщил ей – линия защиты Стернов базируется, в частности, на сокрытии того факта, что у Иннис и Кирила был многолетний роман. Соответственно, они лишены возможности представить Иннис как обиженную женщину, которой пренебрегли и которая по этой причине решила изменить показания с тем, чтобы нанести Кирилу максимальный ущерб.
