– Согласно показаниям доктора Пафко и его юристов, то, что произошло, нельзя считать убийством – по нескольким причинам. Самым серьезным аргументом, предъявленным суду, является то, что, как утверждает защита, согласно определению, зафиксированному в законодательстве, убийство – это преступление, совершенное намеренно с целью убить «отдельное физическое лицо» или нанести ему серьезный телесный ущерб. – Сонни делает пальцами жест, обозначающий кавычки, давая понять, что она точно цитирует фрагмент уголовного законодательства. – В то же время защита подчеркивает, что собранная доказательная база свидетельствует о том, что доктор Пафко не осознавал существования «высокой вероятности» того, что кому-либо из пациентов может быть нанесен физический ущерб. Вообще-то мы могли бы в этой ситуации прекрасно обойтись без личных свидетельских показаний мистера Стерна. – Сонни горько улыбается и поднимает взгляд своих темных глаз на старого адвоката, давая ему понять, что он все еще не прощен окончательно. – Но существует целый массив не вызывающих никакого сомнения показаний, говорящих, что для большинства пациентов, которым был диагностирован немелкоклеточный рак легких второй стадии, «Джи-Ливиа» – превосходное лекарство. Соответственно, как утверждают представители защиты, доктор Пафко считал, что в каждом из подобных случаев существовала высокая вероятность того, что «Джи-Ливиа» поможет пациентам, а не причинит им ущерб. Обвинение отвечает на это, что в законодательстве говорится о преднамеренном причинении тяжелого телесного ущерба «тому или иному» физическому лицу. – Сонни снова сгибает и разгибает вытянутые вверх большой и средний пальцы. – Доктор Пафко, полагают представители гособвинения, знал, что даже при том, что большинству пациентов препарат поможет,
Судья снова ненадолго умолкает, чтобы передохнуть.
– Представители гособвинения правы – закон действительно предусматривает ситуации, когда убитым вместо потенциальной жертвы оказывается другой человек. В деле «Соединенные Штаты против Кастро» и во множестве других аналогичных случаев подсудимого признали виновным в убийстве после того, как он выстрелил из пистолета в члена конкурирующей банды, а вместо этого попал в пятилетнюю девочку, которая сидела в проезжающем мимо автомобиле и в результате погибла. Но Кастро явно намеревался причинить тяжелый телесный вред другому человеку, не важно, кому именно. Похожая ситуация возникла в деле «Соединенные Штаты против Грэйнджер». В Хэллоуин подсудимая оставила рядом со своим домом вазу со сладостями, зная, что несколько конфет были отравлены цианидом. Грэйнджер не знала точно, кому именно она нанесет тяжелый телесный ущерб. Но она прекрасно понимала, что существовала большая вероятность того, что такой ущерб будет нанесен любому ребенку, который в силу собственного невезения получит дозу яда.
Соответственно, если исходить из буквы закона, обвинение может рассчитывать на то, что его точка зрения возобладает, лишь в том случае, если прокурор и его команда представят достаточно убедительные доказательства того, что у доктора Пафко имелись намерения причинить тяжкий физический вред тому или иному физическому лицу. Если доводы обвинения окажутся убедительными, а так должно быть на этой стадии процесса, будет признано, что доктор Пафко знал, что подвергает некоторых пациентов смертельному риску из-за возможной фатальной аллергической реакции. Но, с другой стороны, будет существовать «большая вероятность», – судья снова делает характерный жест пальцами, – того, что состояние многих пациентов, принимающих «Джи-Ливиа», будет значительно лучше, чем состояние тех, кто подвергается другим видам терапии. В этой ситуации ни один здравомыслящий присяжный не сможет прийти к выводу, что доктор Пафко имел сознательные намерения вызвать смерть какого-то отдельного пациента или причинить ему тяжкий телесный ущерб.
Пользуясь тем, что его частично закрывает стол, Стерн, не сводя глаз с судьи, протягивает руку в сторону и, нащупав пальцы Марты, пожимает их. Если судить по словам Сонни, получается, что они с дочерью выиграли. И все же осторожность подсказывает ему, что в последний момент может возникнуть какое-нибудь неприятное «но» – не зря ведь Сонни была столь осторожна в формулировках и явно учитывала возможность того, что дело может попасть в апелляционный суд.
И вдруг он понимает, в чем дело. Она выступает на публику – для читателей «Уолл-стрит Джорнэл», которые изучали ежедневные отчеты о ходе процесса, для обывателей, которые готовы после суда сделать вывод, что еще одному богатому типу убийство сошло с рук. Она изложила свое мнение письменно, потому что собирается предать его огласке – у судей так принято, когда им выпадает вести какое-то непростое, беспрецедентное дело. Делается это в интересах юристов и других представителей судейского корпуса – чтобы им было на что опереться, если они столкнутся с похожей ситуацией в будущем.
