Обводя взглядом просторный зал суда, Стерн понимает, что это одна из последних для него возможностей поприсутствовать здесь в качестве адвоката. Он с некоторым удивлением понимает, что чувствует себя в этом роскошном помещении как дома. Принято считать, что федеральный суд – более подходящее место для адвоката, чем суды штатов, в которых Стерн начинал свою карьеру. У федеральных судей больше времени на изучение запросов и ходатайств и на то, чтобы писать свои заключения. Здесь даже в прошлом крайне редко случались драки юристов во время процесса – в отличие от судов штатов, да еще лет пятьдесят тому назад. Клерки и судебные приставы здесь дружелюбны, вежливы и – опять-таки, в отличие от их коллег в сельских судах в прежние времена – неподкупны. Но Стерна в таких местах, как то, где он сейчас находится, никогда полностью не покидало чувство, что он – всего лишь гость, посторонний. Он добился своего видного положения в профессии, выступая в федеральном суде первой инстанции округа Киндл. Но он и до того, как вышел на свой теперешний уровень, всегда проявлял осторожность и щепетильность, избегал, когда это было возможно, сомнительных сделок, заключаемых в кулуарах, и раз за разом доказывал, что ум и профессиональная подготовка способны одерживать верх даже в тех тяжелейших условиях, в которых ему приходилось работать много лет назад. И все же он всегда мечтал работать именно в таком суде, как тот, где проходит его последний процесс.
Когда Сонни выходит в зал и занимает свое место, Стерн сразу же понимает, что с ней что-то не так. Она явно изменилась. Во-первых, он замечает, что Сонни накануне вечером подстриглась – теперь ее седые волосы не достают до плеч. Во-вторых, обычно она в момент появления несет с собой стопку бумаг – как правило, это ходатайства, которые она между делом просматривает и подписывает как главный судья. Но сегодня у нее в руке только том свода законов. В компьютерный век, когда исследовательскую работу юристы проделывает с помощью ЭВМ, это почти анахронизм, как старинный стационарный телефон с ручкой для соединения с коммутатором. Даже в офисе у Стерна больше нет замечательной уютной библиотеки, в которой он в течение последних десятилетий писал и переписывал множество самых разнообразных ходатайств. Тома с позолоченными корешками, содержащие решения судов, принимаемые по всей стране, продали дизайнеру интерьеров. Помещение же библиотеки сдали в аренду Гилберту Диасу, бывшему помощнику федерального прокурора, толковому молодому юристу, который отверг предложения о найме со стороны крупных юрфирм и предпочел открыть собственную контору. Вид свода законов в руке судьи заставляет Стерна почувствовать себя напроказившим школьником – он вдруг пугается, что Сонни, все еще обиженная на него за его ошибку в начале процесса, подвергнет его остракизму за его намеки присяжным по поводу собственного онкологического заболевания.
Поскольку у Сонни полно других дел, она предпочитает не терять время зря. Она сама объявляет о начале очередного слушания по делу Пафко. Минни, судебная стенографистка, тут же занимает свое место за записывающей машинкой и компьютером, установленными рядом с судейским столом. Затем судья приветствует, называя по именам, всех юристов, участвующих в процессе, и они выходят к подиуму. Таким образом удается избежать долгой процедуры официального представления. Сонни отмечает присутствие Кирила, сидящего в своем двубортном пиджаке за столом защиты. Он знает, чего следует ожидать, и явно настроен мрачно – впрочем, это может быть вызвано и тем, что Донателла неожиданно приехала в суд отдельно от него. К тому же она заняла место в той части помещения, которая отведена для представителей обвинения. Стерн благодарен ей за то, что она уступила его просьбам, и в то же время упрекает себя в том, что накануне вечером не напомнил Донателле, что присяжных сегодня в зале суда не будет.
– Я хочу высказаться по поводу поданного мистером и миссис Стерн ходатайства об отклонении всех обвинений, предъявленных подсудимому, – говорит Сонни. Вид у нее при этом мрачный и решительный. Она коротко излагает достаточно гибкие стандарты, которых должна придерживаться на данной стадии судебного разбирательства, оценивая убедительность вещдоков и свидетельских показаний, предъявленных федеральным прокурором и его командой.
– Исходя из всего этого, – заключает Сонни, – я без больших колебаний пришла к выводу, что все пункты обвинения могут быть представлены жюри присяжных для вынесения вердикта.
Стерн чувствует, как сердце у него болезненно сжимается. Между тем Фелд улыбается и оглядывается на сотрудников прокуратуры и параюристов, сгрудившихся позади него за столом обвинения. Проигрыш, даже если человек знает о том, что он неизбежен, всегда воспринимается болезненно. Мэл Тули, не слишком чистоплотный в делах юрист защиты, незадолго до завершения своей карьеры как-то сказал Стерну: «Нам надо признать это, Сэнди. Мы никогда не бываем по-настоящему готовы получить пинок по яйцам».
