Сонни между тем перечисляет выдвинутые против подсудимого обвинения. Она начинает с инсайдерской торговли, а затем переходит к мошенничеству и обвинению в убийстве. Судья явно решила проигнорировать все аргументы Стерна и говорит с живостью, которая вызывает у старого адвоката отчаяние.
Выступая, Сонни время от времени поглядывает своими темными глазами на скамью и, опустив руку, что-то там листает. Видимо, на скамье, кроме тома свода законов, лежат ее записи. Если Сонни взяла на себя труд подготовить свои заключения в письменном виде, это значит, что она хочет быть максимально точной в формулировках, рассчитывая, что дело может дойти до окружного апелляционного суда. Поскольку после принятия решения присяжными обвинение не имеет права подавать апелляции, так как это означало бы попытку вторично привлечь подсудимого к ответственности за одно и то же преступление, Стерн делает вывод, что они с дочерью процесс проиграют, а Кирила признают виновным и в убийстве тоже. Это, по мнению Стерна, будет явной несправедливостью. Но недаром существует пословица, которая гласит, что идеальное правосудие возможно только у врат рая. Пожилой адвокат невольно вздыхает.
– Мы все знаем, – вещает Сонни, – что говорится в соответствующей статье законодательства, касающегося убийств: «Человек, который убивает другого человека без законных оправданий, совершает тем самым убийство первой степени, если, осуществляя действия, которые приводят к смерти пострадавшего, он знает, что эти действия с большой степенью вероятности могут вызвать смерть или причинить жертве тяжелые телесные повреждения». Я хотела бы отметить для протокола, что начинала свою карьеру в Высшем суде округа Киндл, где мне неоднократно приходилось вести дела об убийствах. Близкое знакомство с законодательством по этому виду преступлений очень помогло мне в оценке аргументов обеих сторон в ходе данного процесса.
Это замечание явно рассчитано на апелляционный суд. Сонни напоминает его судьям, которые, в отличие от их коллег из федерального суда, в большинстве своем не имеют большого опыта в применении уголовного законодательства, что Сонни Клонски в этих вопросах далеко не новичок.
– Мы все также знаем, – продолжает судья, – что судебное преследование генерального директора компании – производителя фармацевтической продукции по статьям, связанным с убийством, – это нечто беспрецедентное. Правда, само по себе это ничего не значит. Но, поскольку факты уникальны, никаких прецедентных решений нет, так что здесь опереться не на что. Тем не менее бесспорным является тот очевидный факт, что семеро человек, перечисленные в тексте обвинения, принимали «Джи-Ливиа» и, если верить доказательствам, приведенным гособвинением, в результат этого умерли. Их гибель – это ужасная трагедия, и ее нельзя оправдать прозвучавшими в ходе перекрестных допросов предположениями, что их тяжелое заболевание все равно в конце концов прикончило бы этих людей. Но были ли они убиты? Гособвинение считает, что ответ на этот вопрос прост и очевиден. Кирил Пафко добивался того, чтобы препарат «Джи-Ливиа» стал общедоступным. Эти его действия, по мнению прокуроров, юридически незаконны, поскольку, с точки зрения обвинителей, получение препаратом лицензии УКПМ в итоге было достигнуто благодаря мошенничеству, а именно тому, что доктор Пафко скрыл факт внезапной гибели пациентов в ходе клинических испытаний. Зная об этих случаях, доктор Пафко не мог не понимать, что высока вероятность того, что часть людей, которые будут принимать «Джи-Ливиа», умрут от аллергической реакции на это лекарство.
Сонни делает небольшую паузу, а затем снова начинает говорить:
