Стерн невольно издает неясный горловой звук, представив, что за безобразная сцена разыгралась в свое время между отцом и сыном.
– Всю жизнь, – говорит Леп, – я никогда по-настоящему не понимал отца. Наверное, мои представления о нем сильно отличаются от того, каким он является в действительности. И тот Кирил Пафко, который существовал в моем воображении, никогда себя никак не проявлял. Но в тот момент я обратился именно к нему – попросив проявить по отношению ко мне хоть немного сочувствия. И это был конец. Знаете, ощущение вины – это неправильные слова для обозначения того, что я испытывал, когда осуществлял свой замысел. Вся та ложь, которую я нагромоздил, все, что я сделал, – это вообще не я. Но у меня не возникало сомнений в том, что мой отец всего этого заслуживает. Я обнял его на глазах у присяжных только потому, что Фелд сказал мне, что это будет выглядеть очень трогательно.
Леп допивает свою воду и испускает глубокий вздох.
– Я хочу попросить у вас прощения, Сэнди. Пожалуйста, простите меня.
Впервые за весь разговор Леп решается посмотреть на Стерна, но зрительного контакта долго не выдерживает. Глаза у него красные, как у кролика.
Сонни во время частных бесед с коллегами о приговорах осужденным не раз говорила, что всегда делает им снисхождение и учитывает факт раскаяния. Она, правда, думает, что в большинстве случаев его нельзя считать искренним. Но, по ее словам, раскаяние по крайней мере показывает, что осужденный знает, как правильно себя вести.
Однако в случае с Лепом Стерн нисколько не сомневается в искренности своего собеседника – как и в том, что эмоциональная жизнь сына Кирила в самом деле просто рухнула и превратилась в хаос. И если Иннис права в том, что именно Леп совершил главные прорывы в науке при создании «Джи-Ливиа» – а многие ученые в «ПТ» тоже намекали на это, – то Стерн считает себя обязанным принять это должным образом во внимание. Да, Леп подверг жизнь Стерна опасности. Но, с другой стороны, получается, что Леп сыграл решающую роль в том, что Стерн еще жив и ходит по этой земле.
– Вы с кем-нибудь говорили обо всем этом, Леп?
Собеседник Стерна несколько раз кивает, но в итоге оказывается, что его вроде бы очевидное «да» на самом деле означает «нет».
– Я знаю, что это необходимо. И у меня есть имена людей, к которым можно обратиться. Но я просто не представляю, как смогу признаться во всем, что я наделал, кому-то другому. Сейчас я сижу здесь и просто схожу с ума от того, как много вам известно. Вы когда-нибудь слышали, как люди говорят, что им хочется выпрыгнуть из собственной кожи?
Леп делает еще одну попытку посмотреть Стерну прямо в глаза, но она тоже оказывается неудачной.
Еще до приезда Лепа Стерн успел какое-то время поразмыслить о том, стоит ли ему обращаться в полицию, если он поймет, что Леп неискренен с ним и пытается ввести его в заблуждение. Это было бы жестоко по отношению к Донателле в ее нынешнем состоянии. Но в суде часто происходит так, что убитая горем мать рыдает, а ее дитя вполне заслуженно признают виновным в преступлении. Однако Стерн видит, что человек, который сидит напротив него, скорее всего, не кривит душой. А кроме того, Сэнди, по сути, пообещал Донателле не только выслушать, но и, возможно, учесть ее просьбу.
– Вот мои условия, – говорит адвокат. – Я буду держать все это в тайне, если ты предпримешь конкретные шаги для того, чтобы взять себя в руки. Ты либо пойдешь к психотерапевту, либо отправишься в тюрьму – выбирай сам. И я говорю не об одном или двух визитах к врачу, а о полном курсе лечения. Можешь выбрать любого специалиста, какого захочешь, но он должен будет информировать меня с периодичностью в шесть месяцев или около того, что ты продолжаешь к нему ходить.
Когда Стерн познакомился со своей второй женой, Хелен верила в возможности психотерапии гораздо больше, чем старый адвокат. Однако, когда они с Хелен решили пожениться, он провел довольно много времени у психолога, пытаясь разобраться в истории с Кларой и ее самоубийством, а также в других своих семейных проблемах, особенно в отношениях с Питером. Нельзя сказать, что эти сеансы все изменили, но они помогли.
