Так или иначе, то, что он предложил Лепу, любой мудрый прокурор, по мнению Стерна, должен был бы рекомендовать десяткам обвиняемых. Разумеется, не всем подряд – многие обвиняемые наверняка неисправимы, повторяют свои ошибки и потому полностью заслуживают того, чтобы их раз за разом отправляли в тюрьму. В конце концов, общество, страдающее от их криминальной деятельности, тоже заслуживает того, чтобы время от времени получать передышку. Но, хотя их и немного, все же попадаются среди обвиняемых и такие, кто настолько стыдится совершенных ими преступлений, что готов предпринимать усилия для того, чтобы снова не встать на кривую дорожку. Наказание само по себе, по идее, тоже помогает преступникам осознать содеянное и сделать выводы – в этом и состоит его цель. Но в данном случае, по мнению Стерна, в нем нет необходимости. В течение почти шестидесяти лет он, стоя перед судьями и присяжными, требовал, чтобы его подзащитным дали второй шанс. И теперь он решает дать его Лепу.
Как Стерн и предполагал, путешествовать с Пинки оказывается нелегким делом. Хотя разговор об этом состоялся не при нем, он знает, что Марта – и не совсем в шутку – сообщила своей племяннице, что она будет подвергнута пыткам, которые практиковала испанская инквизиция, если во время поездки со Стерном что-нибудь случится. Вообще-то поначалу Марта была категорически против этого вояжа – даже когда Стерн предложил взять с собой Пинки в качестве компаньона. Но поскольку Ал идею одобрил, смягчилась и уступила – тем более что Стерн сказал: «Ты должна понимать, Марта, что это будет значить для меня – увидеть Буэнос-Айрес сейчас, на склоне лет». Они с Пинки уезжают в Рождество около полудня, а вернуться должны 30 декабря, чтобы успеть в канун Нового года принять участие в торжественном завершении деятельности фирмы «Стерн-энд-Стерн». Единственным живым существом, по отношению к которому Пинки привыкла проявлять заботу, является старый пес по кличке Гомер. Поэтому все ее попытки, склоняясь к деду, поинтересоваться, не нужно ли ему чего, выглядят несколько натужными и слишком бросаются в глаза. Заметив это, стюардессы, похоже, начинают воспринимать Стерна как человека не от мира сего и чуть ли не недееспособного, а потому пытаются говорить с ним как с ребенком детсадовского возраста. Стерну ничего не остается, как стараться быть вежливым, и он радуется тому, что таблетки, которыми снабдил его Ал, дают ему возможность в течение ночи несколько часов поспать.
Пинки между тем остается верна себе. Перелет занимает порядка пятнадцати часов, включая пересадку в Далласе. Если не считать того, что она каждые десять минут интересуется, все ли у Стерна в порядке, девушка за все время пути произносит не более трех или четырех фраз. Все время, если исключить вопросы к деду по поводу его самочувствия, она коротает тем, что спит или смотрит в экран планшета. Только уже ближе к окончанию полета Стерн обращает внимание, что она, оказывается, смотрит не один и тот же фильм, всякий раз запуская его снова и снова, а разные. При этом во всех них некий персонаж, обладающий суперспособностями, спасает мир, в котором на фоне ослепительных вспышек все вокруг рушится и разваливается на куски.
Само собой разумеется, что Пинки совсем не похожа на него. К примеру, Стерн давным-давно прекратил попытки приохотить ее к чтению. С другой стороны, про обоих сыновей Марты говорят, что они настолько завладели сердцем старика, что могут веревки из него вить, и он в самом деле души в них не чает. Но при всем при том, как это ни странно, если бы его под дулом пистолета заставили отвечать на вопрос, с кем из своих внуков он ощущает наибольшую душевную близость, он, скорее всего, назвал бы Пинки (впрочем, не факт, что он вообще стал бы отвечать – даже в таких экстремальных обстоятельствах). И это связано не только с тем, что в силу обстоятельств они в последнее время живут под одной крышей. Причиной является еще и то, что они очень глубоко понимают – и принимают – друг друга такими как есть. В триллионный раз за время своей долгой жизни Стерн убеждается в том, что, наверное, никогда до конца не поймет, что такое любовь.
По дороге из аэропорта, глядя в окно автомобиля на проносящийся мимо Буэнос-Айрес, Стерн ощущает мощь этого города – почти так же ясно и сильно, как он чувствовал ее, когда был ребенком. На окраинах большинство муниципальных зданий выдержаны в так называемом сталинском архитектурном стиле, а между ними время от времени мелькают широкие площади с бетонным покрытием. Однако старый адвокат нисколько не удивляется, убедившись в том, что городские кварталы в центре Буэнос-Айреса по-прежнему утонченно красивы, что в них по-прежнему царит оживление, что по улицам с двенадцатиполосным движением продолжают течь целые потоки автомобилей, водители которых не слишком заботятся о соблюдении правил движения, а старые здания с огромными арочными окнами и изящными балконами напоминают Париж или Мадрид.
