– Нет, ничего подобного. Это, можно сказать, просто шаблонный текст. Когда возможные побочные эффекты включают в себя серьезный риск тяжелых осложнений с летальным исходом, мы требуем, чтобы в листке-вкладыше было особое предупреждение в черной рамке.
– И что это за предупреждение?
– Это именно то, что я сказала, в буквальном смысле. Предостережение о возможных проблемах обведено жирной черной рамкой. В этом как раз весь смысл, – поясняет доктор Робб. – Ни врач, ни пациент просто не могут пропустить такое.
В качестве вещественного доказательства, иллюстрирующего слова свидетеля, Мозес предъявляет суду страницу из листка-вкладыша к другому лекарству, выпущенному «ПТ», а затем переводит его изображение на монитор. На нем помещается почти вся страничка. Выглядит она довольно пугающе – как и слова предупреждения, взятые в рамку.
После этого Мозес поворачивается к Марте и говорит:
– Свидетель ваш.
Стараясь сохранять полную невозмутимость, федеральный прокурор, однако, не может до конца сдержать едва заметную злорадную улыбку, которая против воли возникает на его губах. По его мнению, доктор Робб отправила Кирила в нокдаун.
Марта встает. Отец считает ее прекрасным адвокатом, умеющим сохранять полное хладнокровие и не терять головы в зале суда ни при каких обстоятельствах. Она превосходит Стерна и в умении оперировать юридическими аргументами, и в способности построить разговор таким образом, чтобы дезавуировать показания эксперта, выступающего в роли свидетеля. Особенно она хороша в перекрестном допросе мужчин определенного типа – в частности, возрастных офицеров полиции, у которых умные женщины с сильным характером вызывают подсознательное раздражение. Но с годами отец и дочь пришли к пониманию того, что, как бы то ни было, Марта не обладает таким умением выступать с блеском, какое есть у Стерна-старшего. Как правило, лихорадочно готовясь к перекрестному допросу, Стерн суетливо пишет на листке какие-то заметки, перебирает вещдоки, пытается заранее спланировать, в каком порядке он будет задавать вопросы. Однако, встав и приступив к делу, он начинает импровизировать, полагаясь на свою интуицию. Марта же предпочитает придерживаться заранее составленного сценария. Поэтому отец и дочь пришли к молчаливому соглашению, что ключевые моменты процесса, приковывающие к себе всеобщее внимание, возьмет на себя Стерн. Однако оба считают, что будет лучше, если перекрестный допрос доктора Робб проведет Марта. На то есть как минимум две причины. Во-первых, Марта на данный момент гораздо лучше разбирается в сложных процедурах, в соответствии с которыми функционирует УКПМ. Во-вторых, противостояние двух женщин должно произвести большее впечатление на жюри – тем более что доктору Робб предстоит оказаться в весьма затруднительном положении. Последнее становится очевидным сразу же после того, как Марта представляется свидетельнице.
– Доктор Робб, – начинает она, – я хочу зачитать вам выдержку из «Нью-Ингланд Джорнэл оф Медисин», а точнее – из статьи, которая была опубликована шестнадцать лет назад. «Если штат Массачусетс завтра объявит, что собирается разрешить кому-либо управлять чем-то потенциально опасным, как автомобиль, исходя из результатов испытаний, которые проводили водители, это почти наверняка вызовет возмущение на общенациональном уровне. И все же, когда на карту поставлены миллиарды долларов и, что еще важнее, сотни миллионов человеческих жизней, мы позволяем американским фармацевтическим компаниям самим испытывать их продукцию, которую предполагается выпустить в свободную продажу, на предмет безопасности и эффективности. Контролирующая роль правительства в этом вопросе является весьма ограниченной. Вряд ли в этой ситуации будет удивительным, что результаты таких испытаний окажутся ненадежными и приведут к фатальным последствиям».
Мозес встает, возмущенно качая головой из стороны в сторону:
– Я протестую, ваша честь. В ходе этого процесса мы обсуждаем не процедуру клинических испытаний лекарственных препаратов.
В разговор вмешивается Марта:
– Прежде чем вы примете решение, ваша часть, могу я закончить вопрос?
Сонни неохотно поднимает руку в знак согласия.
– Вы знаете, кто это написал, доктор Робб? – интересуется Марта.
Когда она еще только начала зачитывать цитату, на губах свидетельницы возникла горькая улыбка.
– Да, знаю. Это был доктор Джейсон Карденал.
– А кто такой Джейсон Карденал?
– На данный момент он занимает должность главного инспектора Управления по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов.
– Он возглавляет управление?
– Да.
– Я заявляю протест по той же причине, – произносит Мозес. – Это не имеет отношения к делу.
Сонни смотрит на Марту, прищурив один глаз, и Марта отвечает:
