Пожалуй, доктор Робб – самый толковый и внешне симпатичный свидетель из тех, кого до сих пор приглашало обвинение в зал суда. Хотя она вынуждена говорить о сложных технических и бюрократических процедурах, присяжные, судя по всему, слушают ее внимательно. Это не лучшее развитие событий для Кирила, но, по мнению Стерна, все же вполне приемлемое. Популярная среди юристов поговорка гласит: глупые присяжные выгодны для стороны обвинения. Члены жюри, которые не в состоянии понять смысл свидетельских показаний, в принятии решений основываются на своих расовых и прочих предрассудках. А один из самых распространенных предрассудков состоит в том, что обвиняемый виновен по определению – хотя бы уже потому, что попал под суд. С другой стороны, Стерну доводилось видеть примеры того, как разногласия в стане присяжных приводили к обоснованным сомнениям в справедливости предъявленных обвинений и, соответственно, к оправдательному вердикту. Но в данном случае нет смысла рассуждать о существующих теориях. За последние шесть десятилетий Стерн убедился, что человек может быть только самим собой. Жюри, члены которого во главу угла ставят не суть дела, а искусство аргументации и умение формально переиграть противника, – это не тот вариант, который предпочел бы Сэнди Стерн. Он считает, что самый правильный подход к присяжным – это апеллировать к их природному уму и чувству здравого смысла. На данной стадии судебного процесса, когда с момента его начала прошло полторы недели, Стерн уже достаточно ясно представляет себе, что происходит в ложе присяжных, хотя и не рискует слишком долго и пристально рассматривать их. Ему известно, что у многих это вызывает неприятное ощущение, будто на них пялятся, словно на животных в зоопарке. Он тем не менее видит, что члены жюри полны настороженного внимания. И замечает, что, когда он встает, на лицах некоторых из них неизменно появляются улыбки. Это означает, что они либо симпатизируют ему, либо считают его смешным.
– Скажите, после присвоения «Джи-Ливиа» статуса лекарства для прорывной терапии УКПМ и компания «ПТ» согласовали план клинических испытаний, по результатам которого лекарство могло быть одобрено в ускоренном порядке?
– Да.
– Вы можете объяснить, что такое двойной слепой метод проведения клинических испытаний?
– Да. Самый объективный способ протестировать лекарство – это сравнить его действие с действием другого препарата, степень эффективности которого уже была определена ранее и задокументирована. Такое сравнительное тестирование означает, что часть пациентов получает новое лекарство, которое подвергается испытаниям, а остальные – одобренный препарат, применяемый в рамках уже существующей методики лечения. Этот способ называется двойным слепым, поскольку ни больные, ни врачи и младший медперсонал не знают, кто из пациентов какой препарат принимает. Чтобы обеспечить полную анонимность исследования, представители производителя и все, кто имеет отношение к практической процедуре тестирования препарата, незнакомы друг с другом.
Затем доктор Робб подробно рассказывает о серии встреч между ней и ее сотрудниками, с одной стороны, и Лепом и его заместителями – с другой. Кирил ни на одной из этих встреч не присутствовал. Это раз за разом подчеркивает Марта, которая всякий раз вскакивает и интересуется у доктора Робб, кто именно участвовал в тех или иных переговорах. В результате состоявшихся обсуждений представители «ПТ» и УКПМ договорились о проведении двойного слепого тестирования в течение восемнадцати месяцев. При этом двести пациентов должны были принимать «Джи-Ливиа», а еще двести проходить обычный курс химиотерапии. Протокол этого тестирования, габаритами похожий на словарь, Мозес помечает как вещественное доказательство и приобщает к другим вещдокам.
– Скажите, компания «ПТ» планировала самостоятельно проводить эти клинические испытания?
– Нет. Они наняли независимого исполнителя, «Глоубал Интернэшнл». Это компания, которая специализируется на организации и проведении клинических испытаний лекарственных препаратов.
– Это обычная практика для производителя фармацевтической продукции – нанимать стороннюю организацию по проведению клинических испытаний, или, сокращенно, ОКИ?
– Мы, УКПМ, не контактируем напрямую с ОКИ, но большая часть клинических испытаний, результаты которых мы оцениваем сегодня, проводятся именно такими организациями и компаниями. Я могу пояснить, почему это так.
– Пожалуйста, сделайте это, – говорит Мозес, как будто и не проводил с доктором Робб многократных репетиций ее выступления в суде.
– Клинические испытания должны проводиться в строгом соответствии с планом и протоколами, одобренными УКПМ. Лекарства пациентам дают опытные врачи, которых называют исследователями. Причем делается это в целях максимальной объективности в самых разных местах, зачастую в клиниках, которые находятся в разных странах по всему миру. Лишь у очень немногих производителей есть достаточные ресурсы, чтобы делать это своими силами.
– А каким образом осуществляется контроль за состоянием пациентов?
