Жизнь на берегах Днепра била ключом. Еще бы. Такая толпа вооруженного народа собралась. Вооруженного и небедного. Простой люд, желавший подзаработать, тоже времени не терял. Минимум в трех местах развернулись спонтанные ярмарки, где торговали всем: от гвоздей до путан. Вояки местные и пришлые не скупились. И развлекались в традиционном стиле. Пили-ели, состязались, совокуплялись, отплясывали национальные танцы… По мне, так неплохая замена кровопролитию.
Мы с Вихорьком ничего покупать не собирались, но побродить по лагерю Рюриковых бойцов было полезно. Можно и боевой потенциал прикинуть, и со знакомыми парой слов переброситься – новостями обменяться.
– Здравия! – Мой сын махнул рукой кому-то в толпе. Потом повернулся ко мне, спросил: – Пойду поздороваюсь, отец?
– Кто там? – поинтересовался я.
– Стег Измор со своими. Помнишь такого?
Ну еще бы.
– Пойдем вместе, – решил я.
Такого человека стоит поприветствовать лично. Пусть он и отказался идти ко мне в команду, но мы все равно расстались почти по-приятельски. И чуйка говорит: не простой он человек, Стег Измор.
– Ярл!
– Стег!
– Привет, стрелок! Помню тебя, – Измор похлопал по плечу Вихорька.
– Еще бы ты меня забыл! – засмеялся тот. – Небось тех, кто утер тебе нос, можно по пальцам пересчитать.
– Одной руки много будет, – уточнил Стег.
Выглядел он точно так же, как и во время нашей последней встречи. Разве что украшений прибавилось, усы стали подлиннее и лицом немного посветлел. Не цветом кожи. Мрака в душе поубавилось. Уж не знаю как, но я это почувствовал.
– Сумел вернуть долг? – спросил я негромко.
Измор ответил не сразу. Сначала посверлил меня взглядом.
– Отчасти. Малой части.
– Мертвых не вернешь, – слова приходили ко мне сами, – а живые… Живые живут.
– Точно знаешь? – напрягся Измор.
Вихорёк, говоривший что-то одному из Изморовых соратников, умолк и посмотрел на меня. Соратник, кажется, его звали Ябирь, тоже на меня уставился.
– Клясться не стану, – я покачал головой, – но… возможно.
– Если так, то я у тебя в долгу, – бросил Стег. – Рад встрече, ярл!
Махнул своим, и команда загадочных варягов целеустремленно рванула куда-то вглубь стана.
– И что это было, отец? – спросил Вихорёк.
– Иногда делаешь такое, что и сам не можешь объяснить, – уклонился я от ответа. Тем более что и сам его не знал.
– Виги! – К нам почти бегом чесали варяжские отпрыски Хуцин, Ануд и мой шурин Вильд Труворович.
Они так спешили, что даже меня не сразу заметили.
– Ярл!
Смутились.
– Что стряслось? – спросил Вихорёк.
– Нас смоленские на поединок вызвали!
Вот не хватало.
– Всех убьем! – тут же отреагировал мой сын.
Вот оно, дурное влияние Медвежонка.
– Не, не убивать! В мяч! Скиди сказал: ты старшим будешь.
– А он сам?
Мой сын был самоуверенным перцем, но субординацию понимал. Равно как и то, что во всем, кроме стрельбы, Скиди его опережал. Пока опережал.
– Так они только с нами, с варягами то есть. А сами, между прочим, из норегов! Скиди сказал: пусть молодые сначала нас с земли сгонят. Докажут, что не только тюлених по своим фьордам протыкать могут.
– Так и сказал?
– В точности!
Молодые заржали. Умение словесно унизить оппонента, причем так, чтобы это нельзя было счесть прямым оскорблением, входит в пакет первоочередных достоинств скандинавского воина.
Норегов, бросивших вызов варяжатам, мне показали. Издали.
Ничего так парнишки. Молодые, задорные…
И оппозиционные к нынешнему почти главному норвежскому конунгу Хальфдану Чёрному.
Это я поручил Витмиду аккуратно навести справки, и он навел. Через старых приятелей, Рюриковых данов. Те сказали, до местных норегов дошли сведения о том, что мой брат женат на дочери Чёрного, и это их взбутетенило.
– Так почему тогда они к варяжским молодым пришли? – удивился я. – Вот Свартхёвди и предложили бы мячик покидать.
Витмид ухмыльнулся. Ну да. Прикопаться к Свартхёвди. Это я так пошутил, наверное. Медвежонок мало того что сам берсерк, так еще и сдружился с Бирниром. А за Бирниром постоянно таскается не меньше дюжины промухоморенных воинов Одина. Самых стремных, потому что Бирнир Бесстрашный желал иметь их при себе. Для пригляду. Поскольку так и ищут, кого бы порешить.
Чтобы сунуться к такой компании и сказать что-то неуважительное, надо самому быть берсерком, причем берсерком-суицидником.
– Тогда могли бы и ко мне обратиться, – заметил я.
А вот не могли. Не рискнули.
Витмиду сказали, меня в Смоленске шибко не любят, да, но еще больше боятся.
Вот с чего бы? Да, пару лет назад мы немного повеселились на здешнем Сварожьем капище. Обобрали Перунова конкурента подчистую, при этом взяв в плен чуть ли не всю боевую и торговую (разница невелика) верхушку города. А потом еще и прогнули смоленского князя Дира, как сопливого отрока.
Правды ради надо отметить, что прогибал Дира Рюрик, а не я. Да и капище мы потрошили вместе с Трувором и его варягами, однако коварная молва сделала ответственным за богопротивную акцию меня одного. Молва – она такая. Особенно если ее чуток подкорректировать.
