– Это еще что? – изумился я, обнаружив в предоставленной нам с Зарёй спальне постороннее тельце.
Ну как тельце. Вполне себе качественное и юное тело с немного испуганной мордочкой и такими знакомыми глазенками.
По глазенкам я ее, собственно, и узнал. По здешним традициям, которыми проникся и киевский свей Фроди, замужняя женщина должна была быть задрапирована так плотно, что только личико и оставалось снаружи. Но глазки, щечки с носиком и очаровательный пухлый ротик безусловно принадлежали младшей жене гостеприимного боярина.
«Мой дом – твой дом, моя жена – твоя…»
Стоп. Вообще-то у меня жена с собой, и она сейчас стоит рядом.
Я не трус, но я реально испугался. Если Заря прибьет малышку… Как там ее зовут? В общем, если она ее прибьет, то последствия будут самые нехорошие.
Я оглянулся и облегченно выдохнул.
Заря убивать не собиралась. Ее пояс уже лежал на полу поверх покрывала, и сейчас моя супруга поспешно избавлялась от длинного платья византийского покроя, которое надела поверх своего обычного костюма приличий ради.
Я перевел взгляд на девушку, занявшую наше ложе.
Та лежала неподвижно, плотно сжав белые ножки и зажмурившись.
– Мира тебя боится, – сообщила мне Заря, усаживаясь на пол, чтобы стянуть сапоги. – Она не знает, что ты нежный. Ты почему не раздеваешься? Хочешь на нас посмотреть? Кто лучше?
– Ты! – мгновенно ответил я.
И это чистая правда.
…Смуглые пальцы Зари, тонкие цепкие пальцы лучницы на животике Миры, снежно-белом даже в красноватом свете изложницы. Пальцы Зари… они были такими… настоящими. Вспомнилось вдруг, как я учил ее правильному хвату рукояти… И не только ему.
Я наклонился и поцеловал сначала пальцы, потом запястье, предплечье, такое же смуглое и сильное, при этом невольно втянув приторный дух благовоний, пропитавших белую кожу. Аромат их перебивал запах той, кого я любил. Это раздражало.
– Нет, не меня! – запротестовала Заря, отпихивая меня твердой ладошкой. – Сначала ее!
– У нее свой муж есть, – мериться силой с Зарёй я не собирался. Я слишком хорошо ее знал, чтобы в этом возникла необходимость. К черту благовония! Запах любимой – лучшее из них!
– П-перестань… Подожди… Нет…
Я знал это «нет». И знал, что через минуту оно превратится в «да».
Но я недооценил чью-то силу воли.
– Нет! – решительно заявила Заря, за волосы оттягивая мою голову. – Ульф! Я обещала ей! Слышишь? Я обещала! Да послушай ты!
Да ладно!
Но Заря была серьезна как никогда.
У Миры проблемы. Она уже два года как жена, но так и не зачала. И дело точно не в ней. Старшая жена Фроди не рожает уже четыре года. Отчасти поэтому Миру и взяли младшей. Но старшая уже подарила мужу сына и дочь, а Мира…
– Да понятно мне, что дело не в ней! – перебил я.
– Помоги, любимый! Она же тебе не противна. Даромира хорошая. Смотри, как она похожа на нашу Бетти.
И впрямь похожа. Носик. Выпуклый лоб с крохотными капельками пота и зеленые глазенки, такие же перепуганные, как у Бетти в начале нашего знакомства. Ну как знакомства… Когда она еще не знала, что я неправильный викинг. Добрый.
Нехорошо отказывать женщинам. И нет, малышка Даромира мне не противна.
– Поцелуй меня! – потребовал я. – Так, чтобы огонь! А потом мы вместе поможем твоей подружке.
– Вместе? – Искреннее удивление. – Как?
– Я покажу. Ты будешь меня целовать или…
– Ты напросился, Волчара! – почти прорычала Заря, выворачиваясь из-под меня и одновременно опрокидывая меня на спину.
Я не сопротивлялся. Это была ее игра. Но по моим правилам. Потому ее очередь была первой. А беленькая «надо помочь» пусть полюбуется. Может, хотя бы потеть от страха перестанет.
Нет, бояться она не перестала. Мы потом минут двадцать ласкали ее в четыре руки… Бесполезно.
Она еще и трястись начала. Вот что такое надо делать с женщиной, чтобы довести ее до такого состояния? Понятно, что для Фроди она – устройство для рождения сыновей. Но, блин…
Нет, такое вот существо, мокрое снаружи и сухое внутри, я оплодоворять точно не буду. Это не дружеский секс. Это практически изнасилование.
– Вставай! – скомандовал я. – Вели мне меду хмельного принести. Два кувшина. Живо.
Заплакала. От печали и от облегчения одновременно.
Но реветь ей я не дал.
– Два кувшина! Бегом!
– Так есть же мед… – пробормотала она, стараясь на меня не смотреть. Последнее немного обидно. Я, конечно, роста не великанского, но сложен недурно даже по местным меркам. А шрамы… Ну так у кого из воинов их нет?
Нет, вру. Есть такие воины. Тот же Бескостный, например. Но Рагнарсоны – это особая порода. С ними себя сравнивать – только расстраиваться.
А хороший мед – духовитый, крепкий. Как здесь любят.
Даромира глядела на меня искоса, и я видел, как ее снова начинает колотить. Голый страшный ярл хлещет спиртное из кувшина. Напьётся и надругается. Потом горло перегрызет. И снова надругается.
– Хороший мед, – сказал я, протягивая кувшин, когда в нем оставалось около литра. – Пей, красавица. До дна.
Пить она не хотела. Но может ли кролик противиться удаву? Моему уж точно нет.
