– Мы – это кто? – поинтересовался я, отпихивая кобылку, решившую поискать съестное у меня в волосах.
– Да вон.
Ага. Сотни полторы молодняка из кирьялов. И Бури с ними. Вернее, они с ним. Что ж, в таком составе пусть едет.
– Без ночевки, – уточнил я. – Бури скажи.
Короткий кивок, лошадка, поднятая на дыбы, развернулась на месте, ржанула сердито и стартовала галопом, одарив меня напоследок облаком пыли. Под завистливые взгляды варяжат, которых муштровал Медвежонок.
Я их понимал. Мчать по степи повеселей, чем перестраиваться из походной колонны в стену щитов. Причем на бегу.
С каким удовольствием я бы сейчас клинком поиграл. Но – увы. Надо Аскольда навестить. Сообщить, что я принял его предложение и готов «поставить дружину на довольствие» сроком на семь дней.
А там как получится.
Главное, чтобы никто из моих в Киеве не начудил. С брата я даже клятву взял: местных не провоцировать. И остальных строго предупредил. Самим не провоцировать и на провокации не поддаваться. Хочется верить, что за неделю в суд на нас никто не подаст. Недругов у нас хватает. Тот же Дир, к примеру…
В общем, понятно все.
Кроме женской души, само собой.
Я усмехнулся, вспомнив прошлую ночь.
Удивила меня Зарёнка. Хотелось бы мне знать, что там творится, в ее светлой прекрасной головке?
Хотелось бы… Но могу и обойтись. Она меня любит. Это я знаю. И этого довольно.
– …Не принимает, – сказала Заря, глядя на кумира снизу вверх. – Я с отцом говорила и с другими. Говорят, Молниерукий не для меня. Иди, говорят, к Волоху. Он тебя однажды уже очистил и после поможет. После каждой битвы на капище ходи, говорят. Неправильно же так, Бури? Я хорошо сражаюсь, убиваю не хуже прочих. Почему мой брат убивает и ему можно, а мне потом очищаться?
– Я ваших богов не знаю, и дела мне до них нет, – сказал Бури. – Со жрецом поговори. К главному сходи, серебра ему дай. За серебро с любым жрецом договориться можно.
Он стоял на круче и, по обыкновению щурясь, глядел на тягучие струи днепровской воды. Спиной к Перуну стоял.
– Я говорила же, что говорила. – Заря вздохнула. – У Перуна жрецы – воины. Главный воин, вождь, и есть главный жрец. Мой отец – такой. Не хочет.
– Да уж, не повезло тебе, – усмехнулся Бури. – Такого, как Трувор, за серебро не купишь. Тут золото потребуется.
– До наших богов тебе дела нет, – жалобно проговорила Заря. – А до меня? До меня есть?
– До тебя – есть, – Бури повернулся к ней. – Но поговорить с ним, – он кивнул на идола, – я не могу. Но могу сделать так, чтобы он поговорил с тобой…
– Зря ты считаешь меня врагом…
Когда бывший смоленский, а ныне соправитель и князь Киевский Дир пригласил меня на приватную беседу, я отказываться не стал. Пришел даже без эскорта, только с парой дренгов. Не будет Дир сводить со мной счеты здесь, в детинце. Брату его такое точно не понравится.
Дир и не стал. Накрыл стол в личной светлице. Пригласил на беседу. С глазу на глаз, если не считать пары селудских дренгов с моей стороны и пары отроков – с его.
– Нет у меня к тебе вражды, ярл.
Зато у меня есть. Ты, скотина, отправил дружинников украсть мою жену. И украл. Я такое не забываю и не прощаю. И вполне возможно, еще спрошу. Но не сейчас.
– Мы с тобой оба пострадали от коварства Рюрика.
Логично. Но в твоем случае «пострадали» – это мягко. У тебя, недруг мой, целый город отжали.
Естественно, говорить об этом я не стал. Но задал смежный вопрос:
– Много ли с тобой людей ушло, князь?
– Меньше, чем хотелось, – уклончиво ответил Дир. Но сообразил, что со мной темнить смысла нет, и ответил, наверное, честно: – Три сотни гриди. Брат помог.
Ну да. Три сотни бойцов – это минимум еще тысяча нонкомбатантов. А из этих трех сотен большая часть наверняка молодняк. Потому что опытные дружинники решили хозяйства свои не бросать.
Получается, был князь-конунг, да весь вышел. Мой хирд, пожалуй, посильнее будет.
– Против Рюрика с такой дружиной много не навоюешь, – заметил я. И уточнил: – Получается, Смоленск теперь Скульд держит?
– Смоленск – Скульд. А земли окрест – Бирнир-ярл.
– Бирнир? Берсерк? – уточнил я на всякий случай. Еще недавно Бесстрашный ярлом не был.
– Он, – подтвердил Дир. – Скульд его не трогает. Боится.
И вздохнул.
«А ведь он молодой совсем, князь Дир», – внезапно сообразил я. Лет двадцать пять, не больше. Мне почему-то казалось, он старше. Обманулся осанистым не по годам видом.
И что это меняет? Не знаю. Может, и меняет. Может, помочь с похищением Зари его попросту уговорили? А он и не возражал. Небось в те времена он обо мне и не слыхал.
– Бирнира бояться не надо, – сказал я, прожевав и запив красным. – Но опасаться стоит. Хотя мой брат, пожалуй, опасней.
– А ты опасней своего брата? – Дир изогнул бровь.
Я засмеялся.
– Конечно. Я ведь старший.
Так сказал, чтобы не понять было: шутка или всерьез.
– Хочу с тобой дружить, – сообщил Дир.
– Против Рюрика?
– Просто дружить, – он протянул открытую ладонь. – Примешь?
Нет, он не викинг. Его ладонь – не гладильная доска гребца, а вполне нормальная. Мозоли только от оружия.
