Что касается меня, то описать творящееся на душе в двух словах просто невозможно. Я будто окаменела, внутренне замерла, прислушиваясь и ожидая. С нашего возвращения из Коллиура прошло целое лето, а я все еще пребываю в этом странном оцепенении. В моей жизни было всего три периода, когда события казались мне настоящими, не театральными, как обычно. Мозг начинал работать в авральном режиме, что-то просчитывал, тогда как тело просто ждало сигнала. Какого именно, сказать не могу. Но это были те редкие моменты, когда я переставала видеть себя со стороны, словно через объектив камеры слежения.
Впервые это случилось, когда мать была при смерти. Второй раз — когда меня приняли в религиозную общину послушницей, а третий — когда я впервые увидела «Аркадию».
Возможно, то, что сейчас творится со мной, — четвертое пробуждение ото сна.
Вы удивились, что к самым ярким моментам жизни я не отнесла день свадьбы и рождение детей? Я подумывала перечислить и их, но откровенность должна быть полной. Ведь я стремлюсь к честному изложению событий.
Я сажусь напротив мужа, и в этот момент тишину «Аркадии» прорезывает звук мотора. Это машина едет к нашему дому. В такие тихие, безветренные дни, как этот, мы с Джерри всегда слышим, как машины взбираются по холму и поворачивают к «Аркадии».
Наши с Джерри взгляды перекрещиваются. Он тоже слышал этот звук. Машина останавливается, и мы оба автоматически поворачиваем головы в сторону двери. Наверное, именно так во время Второй мировой жители Лондона замирали в ожидании взрывов сразу после сигнала воздушной тревоги и гудения пролетающих самолетов. Замолкали и прислушивались.
Хотя именно этого мы и ждали, оба вздрагиваем, едва звонят в дверь.
— Я открою, — говорю я, вставая.
Они приехали вдвоем, женщина и мужчина в штатском. Оба молоды и вежливы.
— Миссис Бреннан? — уточняет мужчина.
— Все верно.
— Детектив Ньюджент. — Он показывает удостоверение. — А это — детектив Марш.
— Наоми, — мягко добавляет женщина. Она одета в простой свитер с круглым воротом и слаксы, темный плащ распахнут.
— Очень приятно. — Я открываю дверь шире. — Проходите, пожалуйста.
— Сегодня сыро, — замечает мисс Марш, и оба полицейских начинают тщательно вытирать ноги о коврик.
— Да, действительно. — Я закрываю дверь и показываю на арку прохода в гостиную. — Муж там, в гостиной.
Я делаю гостеприимный жест, словно встречаю близких друзей, и предлагаю следовать за мной. Полицейские шагают позади, я спиной чувствую их оценивающие взгляды, и мне кажется, что меня ведут на расстрел.
Наш холл не слишком широк, зато его потолок находится на уровне третьего этажа, а вдоль стены тянется красивая деревянная лестница. В дальнем углу под лестницей я развела оранжерею, и там всегда горят лампы дневного света. Мне так и представляется, как копы обмениваются взглядами, заранее ставя на нас штамп богатеньких снобов. Небось ищут глазами парочку откормленных персов или шпицев.
Когда мы входим в гостиную, Джерри немедленно встает. После знакомства повисает тягучая пауза, ощутимая едва ли не физически. Мы четверо стоим кружком словно заговорщики, но молчим.
— Хотите кофе? — Я стараюсь говорить спокойно и буднично.
— Это было бы очень мило с вашей стороны, миссис Бреннан, — кивает Ньюджент, присаживаясь на диван.
Женщина пристраивается рядом. Джерри снова опускается в кресло, а я выхожу. Конечно, мне хочется остаться с мужем, поддержать в трудный момент. Чтобы ни произошло между нами, копы должны видеть, что у нас крепкая, дружная семья. Мы с Джерри подумали, что такая линия поведения помогла бы нам в самозащите. Однако мне приходится выйти на кухню.
И там на меня снова накатывает: я в очередной раз вижу себя со стороны, в миниатюре, крохотную, как кукла. Серая льняная юбка, черный кашемировый свитерок, темные туфельки. Мои волосы забраны назад в хвост, кукольные глазки, похожие на две черные смородины, полны тоски и взирают на игрушечный мир с безнадежностью. Кукольный дом, малюсенькая кухонька, крошечный подносик в миниатюрных руках…
Видение налетает и тотчас же рассыпается вдребезги. Я вынуждена поставить поднос на стол, потому что руки трясутся. Чашки жалобно звякают. Раньше мой маленький психоз никогда не проявлялся так ярко, затмевая собой реальный мир. Мне впервые приходит в голову, что пора обратиться к врачу. Может, у меня серьезная психическая болезнь или даже опухоль мозга? Не знаю, что хуже.
Я больно щипаю себя за бок, чтобы собраться. Беру поднос и направляюсь в гостиную.
Все трое сидят на тех же местах, что и раньше, но когда я вхожу, оба полицейских привстают.
— Садитесь, — говорит Джерри. По его лицу невозможно ничего прочитать.
Полицейские молча подчиняются.
Я разливаю кофе из кофейника по чашкам, звук льющейся жидкости кажется оглушительным. Мне вспоминается фонтан со львом и девочкой, который Рита купила в Коллиуре и опробовала прямо там же. Падающая на подол платья вода грохотала так же сильно.
