Я была так расстроена всеобщим отказом, что не сразу сообразила: вдвоем с Фредериком поездка будет гораздо интерес нее. Не поймите меня превратно: речь не о том, что я стремилась остаться с американцем наедине! Просто нашу страсть к археологии разделить было не с кем, кроме как друг с другом.
Конечно, осознав, что радуюсь предстоящей поездке вдвоем, я насторожилась. Все-таки Фредерик — мужчина, напомнила я себе, и довольно привлекательный. Мне нравилось, когда он был рядом и пытался завладеть моим вниманием. И хотя я постоянно звала Риту, Джерри, Рики и даже детей с нами, втайне я всякий раз радовалась, когда они отказывались.
Конечно, Фредерик отлично вписался в компанию, но мне постоянно чудилось, что лишь наедине со мной он открывается полностью. Нет, разумеется, между нами не было и намека па флирт! Однако возле него я чувствовала себя легко и беззаботно. По сравнению с Джерри (и даже с моим дорогим Майклом) Фредерик был куда более открытым и легким на подъем. Должно быть, сказывалось американское происхождение и воспитание. С Фредериком я и сама неуловимо менялась, словно освобождалась от кокона или вылезала из защитной раковины. Он постоянно что-то рассказывал, смеялся, спрашивал, интересно ли мне. Меня это не просто увлекало! Я была в восторге!
Но нас с Фредериком нельзя обвинить в том, что мы хоть раз перешли границы дозволенного.
Приведу пример, чтобы не быть голословной.
Как-то после обеда (дело было в Эльне, в двух километрах к северу от Коллиура) мы гуляли по улице и зашли в средневековый монастырь. Внутри было тихо и совершенно пусто. Снаружи стояла невероятная жара, наша компания наверняка выбралась на пляж. Зато в монастыре царила прохлада.
Главная часовня, куда мы с Фредериком зашли, была выполнена в романском стиле, и я сразу стала разглядывать искусную резьбу на камнях, обрамлявших вход.
Я коснулась рукой холодного камня и осознала, что Фредерик стоит за моим плечом совсем близко. У него был узнаваемый парфюм, довольно приятный, хотя и, подозреваю, дешевый, и в тот момент запах укутал меня, словно невидимая кисея.
Обернувшись, я увидела, что он рассеянно улыбается, глядя на меня.
— Что?
— Что?
— Я первая спросила.
— Но я ничего не говорил.
— Знаю. Но ты о чем-то подумал. Я же вижу, как ты улыбаешься.
— Боже, Биби, неужели в Ирландии за улыбку полагается смертная казнь? — Он с самого начала называл меня Биби, сокращенно от второго имени и фамилии.
— Фредерик, ты не ответил на вопрос!
— Ладно, ладно, не злись. — Он отступил и шутливо замахал руками, словно защищаясь. — Хорошо, открою секрет. Глядя на тебя сзади, я думал о том, что твои шорты столь длинны, что похожи на брюки. Скромница Тереза! Вот я и улыбнулся этим мыслям.
С этим трудно было поспорить. Я всегда носила удлиненные шорты, скорее даже бермуды, потому что знала о небезупречной коже своих бедер (целлюлит, сами понимаете). Даже на теннисном корте на мне чаще бывали бриджи, нежели юбка или шорты.
Значит, Фредерик думал о моих шортах… хм. Это меня смутило, и я пихнула его рукой в грудь.
— Не стесняйся, можешь высказаться на мой счет и более откровенно. Еще назови меня монашкой, как Рита.
Мы стояли носом к носу (хотя мой собственный был несколько ниже по уровню). Мимоходом я отметила, что на серебристых прядях американца причудливо играет свет, проникающий сквозь витражи. На какой-то короткий миг мне показалось, что Фредерик вот-вот меня поцелует.
Он этого не сделал. И, признаться, я даже не помню, кто из нас отвернулся первым. Я отошла к дверному проему, провела ладонью по резному камню и заставила себя произнести наигранно веселым тоном:
— Такой влажный климат, а камень внутри часовни прекрасно сохранялся долгие века.
Я поведала о том дне только с одной целью — доказать, что между мной и американцем все было вполне невинно. После короткого двусмысленного инцидента в часовне мы продолжали общаться как ни в чем не бывало. Конечно, нельзя сказать, что нас не тянуло друг к другу, но мы не поддавались эмоциям, предпочитая оставаться добрыми приятелями.
Постаравшись скорее забыть о волне мурашек, пробежавшей по моей шее, когда Фредерик оказался так близко, я весь оставшийся день думала только о достопримечательностях. Я восхищалась каждой развалиной, полной грудью вдыхала свежий воздух, слушала своего спутника и чувствовала себя молодой и полной сил. Мы с Фредериком побродили по церковному кладбищу, читая надписи на потертых надгробьях, попили освященной воды из источника и съели по здоровенному (и вполне мирскому) хот-догу.
В общем, между мной и Фредериком ничего не было!
