— Не нужно. Ты ничего не сможешь изменить. Конечно, ты вправе поговорить со знакомыми врачами, если тебе станет от этого спокойнее, но это не имеет значения. У твоего отца есть необходимые лекарства, и он знает, как их принимать. В данный момент его состояние стабильно, так что в ближайшие дни или недели ухудшения я не жду. Однако процесс необратим, и без химии и облучения развитие рака на такой стадии нельзя даже приостановить. Эта болезнь мучительна; позже мы поговорим о блокаторах боли — пока еще рано. В любом случае только твой отец принимает окончательное решение. А ты можешь звонить мне в любое время, даже ночью. — Врач поколебался. — Знаю, сейчас тебе трудно взглянуть на ситуацию с моей позиции, но я считаю, что вам с отцом повезло. Ведь у вас в руках прекрасный шанс высказать то, о чем умалчивалось долгие годы, закончить незавершенные дела. Не каждому дается возможность подготовиться, смириться с неизбежным. Постарайся использовать ее по максимуму.
Не знаю, как долго я сидела на постели с гудящей трубкой в руках, упершись взглядом в стену. Лишь когда гудок оборвался, я увидела на дисплее телефона и мигающую надпись «непрочитанное сообщение». Пять голосовых сообщений.
Все были от Джерри. В первых четырех он пытался выяснить, что происходит. Из пятого следовало, что он в аэропорту Стокгольма, ждет рейса до Хитроу.
Н-да… еще несколько часов назад я сожалела о том, что в моем списке всего одна цель, одна задача. Что ж, теперь их стало две, разве нет? Неужели даже болезнь отца послана мне в наказание за мысленную измену мужу?
Я почувствовала присутствие постороннего в спальне. Обернувшись, увидела Джека. Он стоял у двери и тер заспанные глаза.
— Чем так вкусно пахнет? Кто-то что-то готовит?
И действительно, с кухни доносился отчетливый аромат жарящихся блинчиков.
Дом Мэд был настолько тихим, словно все его обитатели вымерли еще годы назад. Настоящее кладбище! Судя по всему, мы проспали все на свете.
Так я думала до тех пор, пока не выглянула в окно и не увидела, что машина Тесс исчезла.
Я набрала домашний номер, но никто мне не ответил; трубку поднял помощник с фермы, который случайно услышал звонок.
— Думаю, ваша семья все еще спит. Все шторы задернуты. Хотите, зайду в дом и разбужу кого-нибудь?
— Нет, Сирил, спасибо. Ничего срочного.
Я позвонила на работу Рики. В главном офисе обычно тихо, словно в церкви, но на этот раз даже в трубку доносились какие-то выкрики и раздраженные препирательства. Настоящее осиное гнездо, честное слово! Я слышала голос бухгалтера, каркающий, недовольный.
— Что у вас творится?
— Джимми поймал за руку парня, который пытался вынести из магазина два здоровенных куска телячьего филе, не заплатив. Наглец просто сунул мясо за пазуху, представляешь? Джимми заметил пятна крови на куртке у парня и догадался, что тот что-то украл. Сначала воришка оказал сопротивление, а когда охранник заломил ему руку, завопил, что его убивают. Короче, приехал полицейский, и начался настоящий бедлам!
— И все из-за двух кусков филе?
— О, не мучай меня! — Рики застонал и выругался сквозь зубы. — Ситуацию осложняет то, что наш вор — чернокожий. Он со слезами на глазах поведал копу, будто это расистские инсинуации, что его оболгали и насильно пихнули в руки мясо. Короче, на помощь парню пришли еще двое черных — кажется, его родственники. Они визжат, машут руками и грозят судом! У дверей магазина собралась толпа. Ты же знаешь: людям только дай повод поорать. — Я слышала, как на заднем плане кто-то визгливо прокричал «вы еще обзовите нас чернозадыми». — Короче, я занят и у меня серьезные проблемы. Рит, перезвони позже, ладно? Как там дела у твоих подруг?
— Все как я и ожидала. Увидимся вечером, будет что рассказать друг другу.
Рики всегда возвращался домой к ужину, даже если ради этого приходилось бросать срочные дела. Так делал его отец, а до этого его дед. Приятная семейная традиция для занятых людей, не так ли?
— Ладно, до вечера. Удачи тебе.
— И тебе, милый.
