Загвоздка была в том, чтобы не поплыть. Я сразу вспомнил о чемоданах. Чемоданы с книжками были тяжеленные, пришлось тащить их к морю по одному. Я поискал в багажнике старушки–«альфы» веревки. Нашел только одну, но изловчился ее разорвать, потерев о крыло машины. Уже закрывая дверцу, подумал, что плавки для этого не очень годятся. Порывшись в чемодане с одеждой, достал белый костюм, надел его на голое тело, закатал штаны и пошел на пляж. Привязать второй чемодан к другому запястью оказалось непросто, я помогал себе зубами. Попробовал поднять. Чемоданы весили тонну, но так и было задумано, иначе бы они не выполнили свою задачу и все бы только усложнилось. Я ступил в воду. Ногам стало холодно. Взглянул на бухту. На ее тянущиеся вправо и влево оконечности, расплывавшиеся в солнечном свете. Я был на пределе, если что.
Ну вот и все.
Я же говорил, что ни на кого не в обиде. Мне раздали карты – я сыграл. Никто меня не принуждал. Я ни о чем не жалею. Порой я думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы тем утром, когда все началось, я бы не попал под дождь или у меня в кармане были бы деньги и все такое, но только вот не получается ничего вообразить. Еще я думаю о своем городе, о нашем городе, о деревьях на набережной, о гребнях церквей на фоне неба. Думаю о фильме Грациано и о записках, которые прикрепляла на дверь Арианна, пытаясь упорядочить свои дни, думаю об ушедшей юности и о старости, которой у меня не будет. Обо всем, чего я не сделал, о мертворожденных детях, об ангелах, о так и оставшихся в фантазиях любовных историях, о мечтах, которые разбиваются на рассвете, думаю о том, что навсегда погибло, о массовых убийствах, о срубленных деревьях, об уничтоженных китах, обо всех вымерших народах. Думаю о первой рыбе, которая выжила, выйдя из воды, корчась и перерождаясь. Думаю о том, что все тянется к морю. О море, которое все принимает – все, что так и не сумело родиться, все, что навсегда умерло. О дне, когда разверзнутся небеса и все это – впервые или в очередной раз – обретет законное основание.
