Линора возвращалась по лесной тропе в свой домик. Она полдня искала по сигналу передатчика раненую пятнистую олениху, чтоб обработать её раны, а потом надо было ещё найти оставшихся без материнской заботы оленят, покормить и поставить рядом с местом их обитания защитную систему, чтобы те не стали добычей хищников. Олени всё ещё считались редким видом и потому находились под особой охраной. К счастью, с каждым годом количество животных, нуждающихся в опеке, сокращалось - их численность восстанавливалась до уровня, который система обеспечения биоразнообразия считала безопасным.
Работа смотрителя заповедника в целом нравилась Линоре, особенно первые полгода. Оказавшись дома, она достала из холодильника баночку лимонада со вкусом шабли. Почему-то первый глоток любимого напитка не принес такого наслаждения, как раньше. Линора подошла к окну и устремила взгляд на залитые солнцем рыжие стволы сосен. Вид был всё тем же, который так радовал ее еще совсем недавно. Но сейчас… знакомые призраки тоски и скуки, казалось, повисли в воздухе, выглядывали из-за каждого дерева. Она плюхнулась на диван и растянулась на нем, не снимая ботинок. Уставилась в потолок. Раздражение вызвал вид паутины с висящими в ней дохлыми мухами в углу комнаты. «Только сделаешь уборку, как уже опять бардак!» - проползла в голове мыслишка, тоскливая и грязная, как сама паутина.
На следующий день, проснувшись утром от пляшущих по стенам солнечных зайчиков, она обнаружила, что не хочет вставать. «Устрою себе внеплановый выходной, проведу весь день в кровати с книжкой», - решила Линора, но эта мысль не подняла ей настроения. Чтение шло вяло. Она то и дело теряла нить повествования. «Съездить, что ли, в город, развеяться? Пройтись по клубам, погулять с девчонками. Впрочем, две недели назад ездила… Весело было, конечно, но не настолько уж, чтобы тратить два часа на дорогу. А потом ещё больше тоски в этой глуши», - размышляла она апатично.
– Так, хватит, Борис, включаем пробуждение, - устало сказал Артур, обращаясь к стоящему рядом ментору помоложе, и отвернулся от лежащей в прозрачной капсуле Линоры. - В этот раз кризис наступил уже через полгода. Ещё раньше, чем в предыдущих прогонах. Скажу честно: я начинаю отчаиваться. Ее ментальную карту понять невозможно, никакой конкретики, расклад всё время меняется. Но невозможно же обучать ее новой профессии и менять образ жизни каждые несколько месяцев.
– Так что, не проводим сканирование? - Борис выглядел растерянным.
Артур только махнул рукой.
– Проводи уж, по протоколу положено.
Со стороны открывшейся капсулы послышался судорожный всхлип. Они повернулись. Пришедшая в себя Линора лежала неподвижно, её глаза были широко открыты, по вискам катились слезы, которые она не вытирала.
– Линора, девочка моя, давай сейчас проведём сканирование, а потом дадим тебе Гармонин, и станет лучше.
Артур подал Линоре руку, чтобы помочь встать.
– Чушь собачья, - неожиданно резко ответила Линора. - Мне ведь никогда не станет лучше, правда, Артур? Даже после препаратов - это разве можно назвать «лучше»? Это просто… менее невыносимо. Но хоть так. Почему нельзя увеличить дозировку или принимать их почаще?
– Мы работаем. Наберись терпения. Если будем всё время держать тебя на химии, то исследование и сканирование не будут эффективными.
– Где я была на этот раз? - вяло полюбопытствовала Линора.
– В лесу, ухаживала за животными.
– О, помню, когда-то я думала, что здорово было бы так жить. - Подобие оживления мелькнуло на лице Линоры. - Впрочем, сейчас мне так уже не кажется. Видимо, наухаживалась.
Она резко поднялась, игнорируя руку Артура, и выбралась из капсулы. Голова у нее слегка закружилась, и Борис подхватил ее под локоть.
– Пойдем, надо сделать сканирование, а потом уже всё остальное, - и он повел Линору к выходу из лаборатории.
***
Линора лежала на кровати и смотрела в потолок. После Гармонина настроение было спокойным и легким. Жаль, что этот эффект длился недостаточно долго, а потом возвращалась тяжелая липкая серость, затягивала мир мутной пеленой. Ничто не радовало, не вдохновляло, не зажигало. По словам Артура, она проводила в капсуле имитации целые субъективные месяцы или даже годы, проживая разные жизни. У нее оставались после этого в памяти только смутные образы, и то не всегда, но желание пробовать новое занятие после его отработки в капсуле пропадало напрочь.
Линора подумала про Тима и Алису. Ей оставили воспоминания о них, чтобы был стимул вновь обрести гармонию и вернуться к семье, - так ей объяснил Артур. Но сейчас, в лекарственном дурмане, даже мысли о близких не нарушали расслабленного покоя.
В мягкой белой стене напротив кровати открылся проем, в который шагнул Борис - он отвечал за нее здесь, в клинике. Вместе с Артуром он делал всё, чтобы помочь вернуть в норму ее уровень счастья. Линора понимала: они стараются для ее блага. Но это не мешало ей злиться на своих тюремщиков - именно так она воспринимала менторов, когда действие препарата ослабевало.
