– Знаете, я много думала и уверена, что вы не правы! - заявила Линора, вызывающе глядя прямо в грустные слова Леонардо.
– Отличное начало разговора, - усмехнулся тот добродушно. - Делитесь же своими соображениями скорее. Только давайте присядем. Эта скамейка меньше всего просматривается, я проверял.
– Вы думаете, они всё время следят за нами? - понизив голос, спросила Линора.
– Ну, не то чтобы следят, скорее - наблюдают. Мы же, все-таки, пациенты, так что это для нашего же блага. Думаю, если менторы сочтут, что я плохо на вас влияю, это может ускорить мой перевод. Но не будем о грустном! Рассказывайте, в чём вы увидели мою неправоту?
– Вот раньше люди были полностью свободны в принятии решений. Не было никакого менталскана, предписаний. Но разве это означает, что они были взрослыми? Они то и дело принимали такие решения, от которых хуже становилось и им самим, и другим. Мир был ужасен! Войны, убийства, насилие, хищения, суициды - вот, к чему ведет эта ваша якобы взрослость и ответственность. Нет уж, люди всегда были детьми, только раньше они были злыми детьми, которые принимали плохие решения.
– Вижу, вы хорошо учились…
Линора хотела обидеться на снисходительное замечание собеседника, но не успела, поскольку тот продолжил.
– Думаю, дело в том, что люди в прошлом были ничуть не более свободны, чем мы. Пожалуй, даже менее. Тяжелые условия жизни не оставляли им не только выбора, но даже времени и сил, чтобы задуматься о том, чего бы они хотели.
Разговор захватил Линору полностью. Увлекшись спором, они незаметно перешли на «ты».
– Лео, а как получилось, что ты попал сюда? - решилась спросить Линора и тут же испугалась, что вопрос может оказаться болезненным для нового приятеля. Впрочем, в том зазеркалье, где они все оказались, кажется, уже не могло быть ничего слишком личного. - Неужели изучение истории так критически понизило уровень твоего счастья, что не нашлось другого выхода, кроме клиники?
Взгляд Леонардо остановился на дальней точке где-то за плечом Линоры, а на лицо легли резкие тени.
– Меня предала жена.
– Что? - Линора опешила. - Как это - предала?
– О, ну она, конечно, так не считает. Думаю, у нее ни на секунду не возникло сомнений в том, что она поступила единственно правильным образом.
– Вы давно женаты?
– Около тридцати лет. Двое детей: Макс и Диана. Они уже совсем взрослые, живут отдельно. Как-то они пришли к нам в гости, на мой день рожденья. Мы сидели за столом, разговаривали… И вдруг я задумался: а что есть в моих детях от меня? Ну, кроме генов, конечно. Какие взгляды я в них вложил, чему научил?
– И чему же?
– Да ничему, конечно, - Леонардо слегка дернул плечом. - Более того, я вдруг понял, что вообще плохо представляю, что за люди мои дети. Нет, у нас, конечно, нормальные отношения. Но, пожалуй, отношения с Вайбергами, с которыми мы играем в гольф раз в месяц, у меня не хуже. Во всяком случае, об их взглядах и образе мыслей я знаю примерно столько же.
С этого момента я всерьез заинтересовался историей семейных отношений. Стал много читать о том, как люди жили раньше. Я понял, что, с одной стороны, в семьях было много конфликтов, драмы и даже насилия, с другой стороны - отношения были куда более близкими, чем сейчас.
– Не понимаю. Звучит как парадокс.
– Так и есть, ты верно подметила! Настоящий парадокс, - оживился Леонардо. - Человеческие отношения очень парадоксальны. Я предположил, что близость и познание другого человека невозможны без конфликта. И я решил проверить это.
– Ты начал ссориться с детьми? - удивилась Линора. Сама идея показалась ей абсурдной.
– Не с детьми. Ссориться со взрослыми детьми по меньшей мере странно - они живут своей жизнью. Нет, я взялся за Эмму.
– Эмма - это твоя жена? - уточнила Линора.
– Что? А, да, конечно, - казалось, Лео забыл, что он рассказывает свою историю Линоре. Взгляд его стал отсутствующим. - Мы жили с ней вместе столько лет - уж ее-то я знал по-настоящему хорошо, я был уверен в этом! И вот, я начал провоцировать ее на конфликт. Это оказалось непросто! Сначала я начал оспаривать ее мысли и идеи, подвергать сомнению всё, что она говорила. Она удивлялась, недоумевала, объясняла свою точку зрения. Часто просто соглашалась со мной. Кажется, она ни разу не вышла из себя. Тогда я углубился в теорию, перечитал фрагменты досистемных книг о конфликтах. В общем, я перешел к нападкам на ее внешность.
– И что же Эмма?
– Да ничего. Пошла и изменила внешность. Глупая была идея, мне следовало раньше это понять.
– Но ты не остановился на этом?
– К тому моменту это стало моей идеей фикс - устроить настоящую ссору, классический скандал, как в книгах. Вывести наши отношения через кризис на новый уровень близости. Понимаю, это звучит неадекватно, но я немного увлекся. В общем, я сказал ей, что она плохая мать. Что она не знает наших детей, никогда по-настоящему не интересовалась ими. Она даже не знает, что такое настоящая материнская любовь, ведь тот, кого не заставлял страдать другой человек, не может испытывать настоящее чувство.
– Великая гармония… - прошептала Линора.
