«Скорее бы отправиться в путешествие», – пришла к нему внезапная мысль. Ему захотелось уехать из города как можно скорее, полежать с Арлетт на уединённом пляже, чтобы вокруг не было ни человека. Чтобы никто его не видел, не рассматривал и не шептался о том, каким он стал уродом. Только ей одной он бы разрешал смотреть на своё новое, лишённое пола тело.
Этажом ниже двери лифта открылись, и перед Андресом появился Хи. Не говоря ни слова, тот зашёл в лифт и стал позади. За что Андрес ценил своего телохранителя и друга – тот всегда понимал его самочувствие. Несмотря на разницу в возрасте и национальности, они были словно братья-близнецы.
– Мы едем в ресторан на семьдесят шестом, – произнесла Арлетт, и Хи согласно кивнул.
На выходе из лифта их встретил просторный зал, раскинувшийся на половину этажа.
Стояла ночь, поэтому посетителей оказалось немного: четыре пары, рассаженных в разных концах зала. Двое подростков сидели за одним столом, и каждый смотрел в свой телефон, они изредка делились комментариями. Чуть в стороне от них находились угрюмые мужчина и женщина. Они держали по чашке чая и смотрели через окно на огни ночного города. Их лица подсвечивались голубым, когда мимо здания проходила одна из голограмм.
Возле входа сидели два бородатых парня и играли в шашки на телефоне. На двоих у них была одна полупустая бутылка воды. За ними – девочка с отцом потягивали зелёный чай.
– Вы занимайте стол, а я закажу еды, – произнесла Арлетт и направилась к дрону за стойкой.
– Закажи мне мороженое, – попросил её Хи.
– А мне машинного масла, – сказал Андрес. Хи удивлённо посмотрел на него, а Арлетт в недоумении обернулась. Кажется, она не поняла смысла сказанного: она не владела языком в достаточной степени.
– Что тебе? – переспросила она.
– Машинного масла, – повторил он. – Это жидкость, которая позволяет дронам и автомобилям двигаться без трения в подвижных частях. И она мне теперь действительно нужна…
Перед мысленным взором Андреса вновь вспыхнул образ взрывающейся головы Чарльза Тауэра. Он заскрипел зубами, но унял порыв ненависти.
Девушка ушла заказать еды, а Андрес с Хи заняли дальний столик у стены.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Хи. – Ничего не болит?
– Прескверно, – ответил Андрес сквозь зубы. Он сейчас не мог скрыть эмоции, они лились через край. – Я хочу мести, насилия, хочу убить всех, кто станет у меня на пути. Во мне сейчас столько ярости… Я готов задушить каждого члена коалиции, хочу видеть их кровь. С тобой когда-нибудь бывало такое? Я никогда не чувствовал в себе столько злобы, а сейчас она вырывается наружу.
– Знакомое чувство, – ответил Хи, оглядывая зал. Его привлекали два бородатых парня за столиком у выхода, он не отводил от них взгляд.
– Ты тоже желал кому-то смерти так сильно, что не мог сосредоточиться ни на чём другом?
– Моему школьному учителю. Казалось, он пошёл в школу только для того, чтобы издеваться над детьми. Он никогда не прикасался к нам физически, но мастерски владел психологическим насилием. Издевался и высмеивал любое действие. Довёл одну ученицу до самоубийства. Такого говнюка во всём мире не сыщешь. За всю свою жизнь я так и не встретил никого хуже его, а я был на войне, если помнишь.
– И что ты сделал? Поборол в себе это чувство? Или поддался ему?
– О нет, мы сдали его полиции. Насобирали доказательств, кое-какие подделали, а затем закрыли его на много лет. С тех пор меня греет чувство, что этот подонок сидит в камере и оставаться ему там… – Хи взглянул на часы на запястье, но год они не показывали, – ещё лет семнадцать. Никогда так сладко не спал, как в то время. В самые серые дни, когда я вспоминаю его, тут же поднимается настроение.
– К сожалению, мой объект ненависти закрыть не получится, – пожаловался Андрес. – Полиция никогда не арестует Тауэра.
– Так он же это… – начал Хи, но остановился.
– Что это? – спросил Андрес в недоумении.
– Лилия с Мэри же его…
– Что – Лилия? И кто такая Мэри? Почему вы все говорите полуфразами? Я не умею читать мысли.
– Они… очень хорошо ладят, – закончил Хи после паузы. Видно было, что он тщательно подбирает слова. – Они теперь лучшие подруги.
– Странный ты какой-то, – заметил Андрес.
– Да, что есть, то есть.
Вскоре вернулась Арлетт. Вид у неё был очень довольный.
– Там новый повар, пришлось объяснять ему, как приготовить еду, которая мне нравится, – произнесла она. – Машинного масла там не было, прости.
– Попросила повара добавить в тарелку червей? – спросил Хи с ухмылкой. В тюрьме последние в очереди получали кашу с бонусом. Так они называли съедобных червей, и многим нравился их вкус.
– У них не было, только какие-то гигантские кузнечики! – воскликнула Арлетт, и они засмеялись.
– Ребята, хватит, – попросил Андрес. Ему стало смешно, но по-настоящему смеяться не получалось. Лишившись тела и диафрагмы, он потерял эту возможность. – Я больше не хочу вспоминать эти обеды. Если я ещё хоть раз увижу червяка, меня тут же стошнит жидкостью для промывки двигателя.
