– Я слышала вчера в разговорах, что ты собрался до Ивкальга, – продолжала она. – Если я решу, что ты не виновен, то высажу тебя именно там. Сама я, действительно, направляюсь во Флоссфурт. А теперь расскажи мне всё с того момента, как ты пересёк ваш мост.
И Фауст рассказал.
Он рассказал про помощь больным в Осочьей, про концерт, который так понравился детям. Про советы для скота и про рассказ Лотара. Рассказал про угрозы и обещанную награду. Про то, что пожар начался без умысла, хоть и по его вине. Про свой позорный побег из деревни, про путь по степи и толпу лиходеев, что встретил по пути в Пестовку. Он рассказал про свадьбу и игры за столом, про неудачное падение Лианны и то, как он её спас. Дойдя в воспоминаниях до встречи с женихом, Фауст снова запнулся, почувствовав горечь и обиду – за себя, за несправедливо обиженную невесту, за упавшего вчера с дерева мальчишку, и за людей, которым он ещё не поможет в будущем.
– Я слушаю, – тихо сказала дама. Он очнулся и продолжил свой монолог. Дойдя до сегодняшнего утра, Фауст наконец замолчал и с тоской посмотрел ей в глаза.
– …я поняла, – наконец ответила она. – Это была ценная информация. Спасибо тебе, мастер.
– Вы всё-таки верите, что я невиновен? – пробормотал он. Женщина задумалась.
– За храм, мастер Фауст, нужно судить не тебя. Нам следует приехать в Осочью и прочесать её до последнего двора за узаконенную ересь, – она стала неожиданно серьёзной. – Молитвы фратейским богам, это ж надо такое, прямо под носом у ивкальгских князей… кошмар. Я велю отправить туда отряды, как только доберусь до хоть сколько-нибудь обжитых мест. Быть может, именно из-за них, – голос её стал грустнее, – южане постоянно и отхватывают себе эти земли.
– Там столько хороших людей, – осторожно возразил парень. – Вы уверены, что стоит поступать так решительно?
– Не ваше дело, мастер, как мне стоит поступать, а как – нет, – отрезала дама. – А что до вас… взгляните правде в глаза. Все ваши беды начинались с того, что вы пытались взять на себя больше, чем должны были. Зачем вы решились лечить ту девицу? Вы же пришли гостем. У вас дерево, а не капля крови, – она кончиками пальцев коснулась его медальона, – вы ведь никакого права на то не имели. А в первой деревне, ежели бы ушли сразу после своего выступления, то…
– Я не мог! – возмутился Фауст. – Он меня заставил! Мне угрожали!
– Неужели, – прошептала аристократка, – и что бы он тебе сделал? Дворяне – не дураки, мастер. Мы все понимаем, насколько влиятелен человек вашего статуса. Да, он бы тебя припугнул. Или надавил бы на жалость. Но признайте, мастер, что вам просто посулили хорошую награду. О маатанской продажности песни складывают. Сколько он пообещал?
У Фауста перехватило дыхание.
– Двести золотом, – пересохшими губами прошептал он. – Пятьдесят вперёд, полторы сотни после. Я не получил остальное. Я сбежал раньше.
Дама покачала головой.
– Что ж, мастер Фауст. Вы разрушили сложившуюся деревенскую жизнь и изгнали старосту всего за пятьдесят золотых. В ином случае вас бы следовало отправить под стражу и подать прошение о наказании в вашу родную страну. Но, – она вновь подняла руку, увидев, что тот открыл было рот для ответа, – учитывая нынешнюю ситуацию в деревне, наказать вас за это я не могу. Если бы не взращивание жителями чужих культов прямо под носом властей, до таких последствий бы не дошло. Думаю, справедливо будет изъять предоставленную награду в счёт ивкальгского казначейства и отпустить вас с миром. Хотя, – добавила она тише, – думаю, Тертию тоже о том надобно узнать.
Парень побледнел. Аристократка сдержанно улыбнулась, увидев его испуг.
– Посмотрим, мастер. Быть может, я забуду передать об этом в канцелярию, – она усмехнулась. – Хочешь совет?
Фауст кивнул. Разговор, хоть и на такие неприятные темы, всё равно вызвал у него чувство облегчения и радости. Только сейчас он понял, как ему хотелось обо всём рассказать хоть кому-то, кроме своей тетради.
– Когда приедешь в город, – голос её вновь стал серьёзен, – не светись на публике. Пережди до своей ярмарки: она уже, кажется, должна быть со дня на день. А после выступления уезжай домой. Сразу же. Дождись своих друзей и уезжай. Не говори ни с кем. Везде враги, мастер Фауст. Тем более – у тебя.
– Именно у меня? – он грустно улыбнулся. – Или у вас всех чужаков не привечают?
Дама покачала головой.
– У тебя больше возможностей их встретить, – признала она, чуть помедлив перед ответом. – Это, верно, будет глупый вопрос, мастер, но… вы действительно не знали о том, что на приграничных землях не любят чужих?
Он пожал плечами.
– Мы ходили год назад в южные деревеньки. Там нас встретили с радостью.
