– Дорогие, дорогие мои! – заголосил Марк, на ходу откусывая яблоко, – мастера сейчас уже будут готовы, а пока не соблаговолите ли познакомиться с городскими играми?
Толпа одобрительно загудела, и паренёк в мгновение ока был окружён мужиками. Фауст задёрнул шатёр и обернулся. Корнелия уже надела свой костюм, и из шкуры медведя торчала только кудрявая веснушчатая сердитая голова. Немудрено, что она так злится на каждой летней ярмарке – жара стоит невероятная, и так нелегко, а ещё и медведь этот.
– Тебе сегодня отплясывать за двоих, – сообщил он, – за тобой уже очередь, – девчушка простонала и шмякнулась на спину.
– Не волнуйся, – усмехнулся Гней, который наконец закончил прихорашиваться и теперь рассовывал по многочисленным карманам бутылочки со смесями, – я тебе так на лютне подыграю, что вся деревня в пляс пойдёт. Если убежишь посередине песни, никто и не заметит.
Корнелия огрызнулась в его сторону и, отвернувшись, принялась наглаживать медведя по носу. Затем, чуть подумав, надела его голову, встала на все четыре лапы и неловко пошла к выходу. Отодвинула лапой штору, высунула нос, тихонько пофырчала и залезла обратно внутрь.
– Ну и как там? – заботливо спросил Фауст, который уже тоже переоделся в храмовое зелёное платье.
Из-под головы донеслось какое-то бурчание. Гней посмотрел на неё внимательно и улыбнулся. Медведь вздохнул и снял голову.
– Марк играет с мужиками в мельничное колесо. Очередь такая, что до самого рассвета не управятся.
– Что ж, значит, время его спасать, – кивнул Фауст. – Давайте, ребят. Постараемся сегодня. Наше последнее общее выступление до новолуния. Ох, а стол-то, стол! – спохватился он. – Тащи его сюда!
– А моё…
– А своё сама принесёшь, учёная же, – отмахнулся Гней. Корнелия снова огрызнулась и принялась копаться в одном из мешков, выуживая оттуда то кожаный мяч, то погремушку. Парни собрали столик и понесли его к выходу. На улице уже потихоньку начало смеркаться: закат был не виден из-за облаков, и небо было равномерно-тоскливым и серым.
– О, а вот и мастера! – провозгласил Марк. Публика снова загудела – правда, Фауст услышал там нотки не только радости, но и разочарования. Похоже, народ ещё не успел вовсю насладиться играми. – Отставить беспокойство, я всё ещё с вами, подходите в любое время!
Толпа начала выстраиваться в круг на том самом пустыре. Парни прошли до своих мест, переглянулись, кивнули друг другу, и низко поклонились обступившим их людям.
– Перед вами, – не унимался Марк, оставшийся в одиночестве, – признанные мастера из столицы, которые покажут вам настоящие чудеса! Давайте поддержим их, они так стесняются ваших красавиц-девушек!
Зрители нестройно посвистели, некоторые похлопали в ладоши. Гней начал тихонько наигрывать на лютне, Фауст в это время подошёл к краю их импровизированной сцены. Он незаметно ударил каблуком по подошве другой ноги, высек искру – и тонкая полоска пороха, насыпанная им на влажной траве, вспыхнула кругом и погасла, обдав зрителей клубами дыма. Народ восторженно загудел, но всё же отошёл на шажок назад. Гней бросил наконец свою лютню, достал из-под стола несколько мячей и поджёг торчащие из них фитили, от которых сразу повалил густой цветной дым. Ближайшая к столику девушка вышла было вперёд, посмотреть поближе – но Фауст ловко отодвинул её подальше, пройдя по кругу вокруг их стола. За ним по пятам шли снопы искр: теперь он незаметно подошвой сапог поджигал вкопанные свечи. Гней подхватил свои мячи и принялся ими жонглировать: цветной дым от фитилей сплетался в сложные узоры над их головами.
– А теперь, – объявил Марк, – нам нужен доброволец! Давайте вы… нет, вот вы, – он протиснулся через толпу и выхватил за руку молодую стеснительную девушку, потащив её внутрь круга. Фауст поклонился гостье, провёл её к заготовленному кострищу и вручил огниво. Девица присела к земле, выбила искру на одну из толстых веток, и отшатнулась с визгом: ветка загорелась ярким зелёным пламенем. Недоверчиво глядя на Фауста, она подвинула к себе другую ветку, взяла в руки кремень – и ветка заполыхала голубым. Последнюю искру он уже выбил сам своей обувью, и над сине-зелёными языками заалело ярко-красное пламя. Марк взял девушку под локти и повёл её обратно, но тут сцена вокруг снова загорелась по кругу. Девушка стала на месте, но Марк потянул её к зрителям прямо через полосу пламени. Зрители восторженно заулюлюкали, когда он прошёл сначала к ним, а потом обратно в центр, и остался полностью невредим. Девушка, недоверчиво глядя ему в глаза, протянула руку, и наконец подчинилась. Марк неторопливым шагом провёл её через чуть зеленоватые огненные языки и торжественно вручил какому-то мужику, который ждал её по ту сторону пламени и, кажется, немного дрожал.
