Гней поворчал немного, но послушно сел на месте. Собирать было не много. Они уносили с собой весь реквизит, а он уже с ночи был сложен в мешки. Корнелия и Марк продолжали дальше путь без красочных фокусов: было бы странно, если б медведь вдруг начал ставить фейерверки. Столик ребята оставляли Марку, чтобы тот увез его на лошадке. Оставалось только поделить всё имущество да ту еду, которая осталась после ночного пиршества.
– И не забудьте, – напутствовал Марк, продолжая раскладывать свои камушки и напёрстки, – на переправе предупредить, что мы скоро проедем. Вас-то пропустят сразу, а мне без этих ваших храмовых знаков придётся кругленькую сумму отвалить.
– Да всё помним, – отмахнулся Фауст, который принялся рассовывать по сумкам хлеб и репу, – они ещё и доплатят, чтоб вы от них уехали поскорее.
Корнелия тем временем тоже уже проснулась. После прохладной ночи она чувствовала себя явно свежее. Потянувшись, она села на медвежьей шкуре и тоскливо смотрела на сборы.
– Ты правда уверен, что это безопасно? – наконец спросила она. – Ладно мы, мы вдвоём и на Ромашке… но вы-то поодиночке. Да ещё заграница.
– Мы сумеем за себя постоять, – мягко улыбнулся Гней, перевязывая свои пожитки. – Все пути вдоль реки Левсан просматриваются нашими дозорными. А дальше… дальше как пойдёт.
– До новолуния две с половиной недели, – словно не слыша, продолжила девушка, – успеть бы добраться до столицы. Ярмарка же. А вы дождётесь? Вы точно дождётесь? А вдруг мы задержимся?
Марк вздохнул и сгрёб в кучу свои камешки.
– Мы не опоздаем, Корнелия, – неожиданно серьёзно сказал он, – после переправы всего два пути. Кого-то из наших мы нагоним ещё до въезда в город. Не беспокойся попусту.
Девица кивнула и снова свернулась в калачик, как ночью. Фаусту было немного лестно её беспокойство: всё-таки Феликс был знатным ворчуном, и никто из ребят не подозревал, что на самом деле мишка их очень ценит. Безопасность в дороге была для них настолько привычной, что сами они к поездке относились достаточно беспечно. А в крайнем случаелюбых разбойников можно напугать самым простым фокусом из своего запаса.
Гней взял в руки узелок со склянками и булками и поднялся на ноги.
– Ну что ж, – он пытался бодриться, но, кажется, беспокойство Корнелии передалось и ему. Всё же в одиночестве они путешествовали впервые. – Вам, ребят, удачи сегодня на свадьбе. Феликс, обними невест от моего имени, – девушка рыкнула ему в ответ, но после сразу улыбнулась, – а нам, похоже, пора, – он чуть помялся на месте, глядя, как Фауст берёт в руки свои вещи.
– На новолуние в городе, – кивнул тот. – Кто первый приезжает, разведывает обстановку и зазывает народ. Скоро увидимся, – он ободряюще улыбнулся и пошёл к выходу. Снаружи ярко светило солнце, после полумрака шатра глазам было непривычно и больно. Марк и Корнелия молча сложили руки у сердца, прощаясь, и вернулись к своим делам.
– Ах ты ж моя хорошая, – пробормотал Гней, доставая из складок платья яблоко. – Ну-ка, иди сюда, – Ромашка, увидав лакомство, послушно подошла к парням. От ночных представлений она уже давно научилась прятаться за шатёр, чтобы можно было сделать вид, что вокруг ничего не происходит. – Веди себя хорошо, – велел он, подав ей яблочко, – хозяин с тобой небось поласковей обращается, чем я.
– Эй, ну всё, – позвал Фауст, – нам пора.
Гней потрепал на прощанье кобылку за ушами и побежал вдогонку.С утра погода и правда была приятней, чем вчерашним днём. Народ вокруг суетился, готовясь к вечерним праздникам: мужики носили столы, девки бегали со скатертями и стульями. Жаль было покидать деревеньку в самый разгар веселья, но храмовым мастерам здесь уже нечего было делать. Второй раз на одно и то же никто смотреть уж точно не захочет.
– А знаешь, – неожиданно заявил Гней, когда ограда деревеньки осталась позади, – не так уж это и плохо. Нет, правда, отличная идея. Мы с тобой можем показать одно и то же в разных местах, и охватим больше народу. А Марк с Корнелией смогут после пройти по всем дорогам и соберут, право, ещё больше нашего. На одном концерте люди дадут меньше, чем на двух.
– То-то и оно, – усмехнулся Фауст. – А на осень и правда нужно придумать новое. Если охватим ещё и весенние ярмарки, то весь год горя не будем знать.
– Мне и так год неплохо живётся, – улыбнулся он. – А что твои лаборатории?
Фауст поморщился.
– В моём отце удивительно сочетается охота оставить меня дома и нежелание пускать в кабинеты. Я понимаю, почему не пускает, – признал он, – двое мастеров в лаборатории – это ещё хуже, чем две хозяйки на кухне. Но, право слово, всё его недовольство нашими поездками – это стыд за то, что старший сын тратит образование на потеху. Если я привезу домой больше денег, он, может, смягчится немного.
– А, – задумчиво отозвался Гней, – так вот зачем…
– …к тому же, - тихо добавил Фауст, глядя куда-то под ноги, – мне куда больше нравится приносить своими знаниями веселье, а не боль. И я сам не знаю, к чему приведёт моё назначение, если вообще его дождусь.
