Фауст осторожно поправил её подол, чтобы не споткнуться, и прошёл к мешку со своими вещами. Во-первых, стоило переодеться, чтобы очистить выходное платье от сажи, а, во-вторых, слова Корнелии напомнили ему о старых задумках достаточно зрелищных номеров. Он достал книжицу в кожаной обложке и полистал её страницы. О, вот оно. Да, Корнелия по своему росту идеально вписывалась в качестве подручного. А ещё её можно будет вызывать из толпы вместо случайного добровольца…
– Нам налили бесплатно! – в шатёр ввалились Марк с Гнеем с полными руками еды, весёлые и раскрасневшиеся, – мы всё даже унести не смогли, сейчас снова пойдём! А ещё…
– А ещё я остаюсь здесь на завтра, – важно объявил Марк, картинно встав в позу, – меня попросили остаться с играми на свадьбы, очень уж им зашло. Так что, душечка, отсыпайся, никто тебя на рассвете отсюда не увезёт.
– Так, я протестую! – Фауст захлопнул книжечку и повернулся к парням. Снеди они и правда принесли будь здоров: несколько бутылок, корзина овощей, пара утренних булок и три связки колбасы. А ведь ещё и унесли не всё! Ну что ж, до следующего городка пропитание есть. – Я планировал к вечеру переправиться через Левсан, чтобы в ближайшиедвадня добраться до первой деревни во Флоосе.
Марк развёл руками.
– А тебя никто не заставляет. Идите, куда шли. Мы ж на Ромашке, мы догоним. Всё равно все встретимся в столице. Ещё посмотрим, кто первый приедет.
– А я, – негромко отозвалась Корнелия, – не унесу Феликса на своих двоих, а лошадь эта без хозяина не поедет. Да, Марк, давай останемся. На свадьбах-то, небось, заработок побольше светит. Мишки не будет, но подыграть на танцах смогу.
Марк, улыбаясь, смотрел на парней.
– Ну что? Договорились?
Фауст тихонько засопел, но, собравшись с силами, кивнул. Ему теперь и самому хотелось остаться на праздник, но его-то, в отличие от Марка, никто не звал. Гней тем временем уже разложил стол, перепачканный в копоти и порохе, и поставил на него корзину с овощами.
– Хоть ты-то со мной пойдёшь? – Фауст повернулся к столу. Гней кивнул.
– До самого моста, мастер. По карте затем развилка как раз на две дороги, которые ведут к столице. А в городе уже встретимся все вчетвером. Так, а я бегу за пивом для нас и водой для Феликса, а то ж передумают ещё!
– Ээй, – простонала Корнелия, – хватит меня так называть, мы же договаривались!
Гней поклонился девушке и торопливо прошёл к выходу из шатра.
– На самом деле, – прошептал он, откинув полотнище и обернувшись к ребятам, – я трактирщику так и сказал, что вода для медведя. Так что, – он поднял руки, – это не оскорбление. Ну, бывайте! Скоро вернусь.
Марк принялся раскладывать продукты на столе, предварительно протерев его от копоти краем рукава. Корнелия взяла оттуда огурчик и принялась тихонько его грызть.
– Может, чего посерьёзней? – заботливо спросил Фауст. Та покачала головой.
– Отложите мою долю, я оставлю её на дорогу. Завтра-то, небось, накормят, на празднике-то.
Парни пожали плечами и приступили к трапезе. Обсуждать было нечего. Номера были одни и те же, реакция зрителей – тоже, новых впечатлений от выступлений не было уже с два года. Всё, что было нужно – отдохнуть и набраться сил. Марку – перед завтрашней работой, а Фаусту – перед долгой дорогой до чужеземных деревень. Они кивнули запыхавшемуся Гнею, когда тот пришёл с четырьмя огромными полными кружками, и молча подвинулись, чтобы он мог сесть рядом.
***
Крик первых петухов застал Фауста под столом. Он сонно потёр глаза и сел, едва не ударившись макушкой. Марк уже сидел чуть поодаль, разбирая свой свёрток и протирая игровые камушки. Ему сегодня, верно, придётся вспомнить все развлечения, с которыми он знакомился ещё в детстве. Гней и Корнелия спали: один – прямо на траве, раскинув руки, а вторая – на мягкой медвежьей шкуре в обнимку с опустевшей чашкой. Марк заметил шевеление под столом и ободряюще кивнул.
– Рад, что ты наконец со мной. Вам бы выехать до полудня, пока погода хорошая. И еду с собой всю заберите – кто знает, когда получится снова подзаработать.
– Пожалуй, ты прав, – пробормотал Фауст, выбираясь из-под стола. – Феликса не буду пока будить, пусть отсыпается, а вот этого братца уже пора, – ребята уже давно звали Корнелию именем её подопечного, не вкладывая, однако, в это никаких ругательных смыслов. Корнелией она была в Аркеях, в храме или на семейных встречах, когда одевалась в богатые платья, или со строгим лицом сидела за обеденным столом, или изучала бесчисленное содержимое библиотек. Но здесь, в шатре или на телеге, ворчащая, растрёпанная и смешная, не быть Феликсом она просто не могла. – Давай, поднимайся! – он потряс Гнея за плечо, – собираться пора!
– Да я заплачу… – пробормотал он, – да всё верну… а? Что? – он подскочил. Фауст покачал головой.
– Пожитки свои собирай, говорю, и выдвигаемся, пока жара не настала. Пешком до переправы весь день добираться.
