Душа кричала, не желая мириться с происходящим. Но отрицать случившееся нет смысла. Куда бы он ни посмотрел, везде кровь и искалеченные тела.
― Лил! ― звал Калеб, ища среди жертв жену.
Но единственное, что слышал, всхлипы и мольбы о помощи. Глаза заволокло слезами.
«Я должен её найти».
― Пожалуйста, только живи, ― она не могла умереть.
На бешеной скорости он помчался к их дому.
Лил там не было. Калеб пошатнулся от облегчения.
«Я найду её. С ней всё будет хорошо. Она найдётся».
― Лиллиана! Где ты?
По-прежнему нет ответа.
Гнев начал нарастать. Почему она молчит? По-прежнему злится, что он полетел сражаться? Если и так, это не способ наказания.
― Клянусь, Лил... ― Он замолчал, когда споткнулся о что-то мягкое.
Калеб посмотрел вниз, и весь мир рухнул.
«Нет... нет…» ― Это было единственное, что билось судорожно в его сознании. ― «Только не Лил. Кто угодно, только не она».
Опустившись на колени, он обнял бездыханное тело любимой и закричал от боли. Затем обхватил лицо возлюбленной ладонями и зарыдал.
«Как она могла уйти? Как? Почему я всё ещё жив? У меня нет причин оставаться на этом свете».
Единственное, что Калеб знал точно, он собирается обрушить адский дождь на всех, кто приложил к этому руку. Без пощады и милосердия.
Даже если это займёт у него миллион жизней, он уничтожит их всех.
Калеб до сих пор не мог понять, как позволил Амброзию уговорить себя. Учитывая его ненависть к Рождеству и всему, связанному с этим временем года.
Солнцестояние…
«Плевать, если всё это сгорит синим пламенем».
Зев должен помнить, почему. Тем не менее, в основном именно из-за братца Калеб был вынужден прийти на их дурацкий праздник в гриль-баре «Санктуарий», которым владел клан оборотней.
«Я окончательно сбрендил».
Только дурак согласился бы на это. И все же, он здесь. Стоит недалеко от бара и пялится на здание. До ушей доносится праздничная музыка. «Ревуны» пели рождественские гимны. Удивительно, что люди не жаловались на шум. С другой стороны, рок-группа весьма талантлива. И если на чистоту, музыка его успокаивала.
Даже несмотря на то, что напоминала о гуляниях тысячелетней давности. Образ смеющейся Лил будоражил мысли.
«Ей бы здесь понравилось…»
Калеб хотел развернуться и уйти, но остановил себя. Он пообещал. И ему ничего не стоит выполнить данное слово.
― Как я себя ненавижу.
Но в данную секунду он ещё больше ненавидел брата.
«С таким же успехом можно побыстрее покончить с этим. Пришёл. Поздоровался. Свалил. С этим я справлюсь».
Собравшись с духом, он пересёк улицу и подошёл к двери, где на страже стоял Реми Пельтьер. Огромный белокурый медведь-оборотень в шляпе Санты.
― Ты проиграл пари?
Реми фыркнул.
― Почти угадал. Жена заставила напялить это. Сказала, я выгляжу в нём... мило.
Было бы смешно, кабы сказанное сильно погрешило против истины, а так, на это нечем возразить. Калеб хмыкнул и вошёл внутрь.
«Ничего себе!»
Пришлось отдать должное медведям и волкам. Такое впечатление, что сюда перенесли Северный полюс. Эйми Пельтьер подошла к Калебу с чашкой… какой-то бурды. Жёлтой, горячей и пенистой.
― Рада, что ты пришёл, Калеб. ― Она поцеловала его в щеку и протянула чашку.
― Что это?
― Гоголь-моголь. Возьми попробуй. Это восхитительно, ― ответила её дочь.
Она подошла к ним и протянула Калебу блюдо с печеньем.
― Спасибо, Никки. ― Он взял одно в форме синей варежки.
― Не за что, ― Никки убежала следом за матерью.
Калеб сначала откусил сахарное печенье, затем попробовал гоголь-моголь.
«Да, ладно, не совсем отвратительно. Невкусно, но терпимо».
― Дядя Кай-Кай!
Он улыбнулся подбежавшей к нему дочери Зева. Племянница кинулась ему на шею.
― Привет, милая.
― Спасибо, что пришёл! Я выиграла пари у Амброзия. Ха! Завтра я иду за покупками!
― Конечно, а как иначе. ― Амброзий решил устроить тотализатор. Главный вопрос спора: придёт Калеб сегодня или нет. Хотя особой проблемы он в этом не видел. Тем не менее, Калеб злился, что его в это втравили, с другой стороны, было чертовски приятно, но в этом он никому не признается.
― Привет, Калеб. ― Ашерон подошёл и похлопал его по спине. ― Не могу поверить, что ты пришёл.
Он сделал вид, что не расслышал.
― Где твои дети?
Ашерон кивнул в сторону сцены.
― Поют с «Ревунами» и их мамой.
Красивая брюнетка в возрасте около двадцати четырёх лет подошла и передала на руки Ашерону маленького мальчика в костюме эльфа. Калебу потребовалось мгновение, чтобы понять, что это внучка Эша Артемисия со своим младшим сыном.
― Ты не мог бы подержать его минутку, дедуля? Мне нужно пойти переодеться.
Только тогда Калеб понял, что малыш срыгнул ей на спину.
Со смехом Эш взял правнука и засмеялся. Щёлкнул пальцами, и одежда Артемисии стала чистой.
― Я присмотрю за ним. Иди повеселись.
Она поцеловала его в щеку.
― Спасибо. Люблю тебя!
― А я тебя ещё больше.
