— Ему пришлось, чтобы мы могли осуществить свой план и вы оказались в пресс-туре вдвоем. — Вздохнув, Мими ставит стакан на стол. — Ты же не думала, что вы поехали во Флоренцию вместе по счастливой случайности?
— Но… ты же вытянула его имя из шляпы. Я видела! Все видели! — Несмотря на затуманенный алкоголем мозг, я отчетливо помню, что в той шляпе было много бумажек с именами.
— Это все потому, что я гениальная фокусница, — с гордостью заявляет Мими. — Раскрою тебе небольшой секрет. На каждой бумажке из шляпы было написано «Райан». Хитро, правда? Конечно, немного жестоко по отношению к другим сотрудникам редакции, но я обязательно устрою им поездки в другой раз. Ты же знаешь, я обычно справедлива в таких делах.
— Мими, — говорю я, протягивая руку, и хватаю ее за плечо, — пожалуйста, объясни, как и почему это произошло.
— Все очень просто. Когда я объявила, что на пресс-тур во Флоренцию освободилось место, Райан позвал меня на разговор. Мы вышли за кофе, он рассказал мне о чувствах к тебе и предложил выполнить любую работу, которую я ему дам, если место окажется его. Он сказал, что будет работать по выходным, по вечерам, когда угодно. Но я старый романтик, поэтому сказала, что в этом нет необходимости. Я знала о твоих чувствах к нему — да все знали о ваших чувствах друг к другу, — и, учитывая тот страстный поцелуй в его квартире и твою растерянность, когда мы писали сообщение после расставания с Лиамом, я подумала, что эта поездка станет для вас легким толчком в нужном направлении. И оказалась права.
— Но ты никогда… я не… подожди, в смысле все знали о наших чувствах друг к другу? Ты же не имеешь в виду… что люди в офисе
Мими громко хохочет.
— Господи, Харпер, да взять только ваши взгляды! Это же самая очевидная вещь на свете. С первой недели, как Райан начал работать в журнале, художественный отдел делал ставки, как быстро вы сойдетесь.
— Художественный отдел…
— Никто не выиграл. Вам, двум дурачкам, понадобилось чуть больше времени, чем они ожидали. Если бы только они знали всю историю и что на самом деле вам понадобилось больше десяти лет, чтобы разобраться…
— Я не понимаю, — говорю я, качая головой. — Мы же всегда ссорились.
— Неоспоримая химия.
— Все знали, что мы ненавидим друг друга.
— Все знали, что вы любите друг друга.
Я хлопаю глазами.
Услышав эти слова из уст Мими, я ничего не отвечаю, но понимаю, что она права. Я люблю его. Приняв свое поражение, я закрываю глаза. Возможно, во мне говорят коктейли, но вдруг все произошедшее между нами с Райаном перестает иметь значение, потому что я ошибалась. Я могу доверять ему. Я доверяю.
И больше всего на свете не хочу жить без него.
— Я сказала ему кое-что ужасное. Что мне теперь делать? — хнычу я, открыв глаза и умоляюще глядя на Мими.
— Ты же Харпер Дженкинс. Придумай, как добиться желаемого, — улыбается она. — Как и всегда.
Когда я, спотыкаясь, возвращаюсь домой в тот вечер, ко мне приходит озарение.
Я завожу будильники на 5:55, 5:57, 6:00, 6:03 и 6:05.
К «Ростид» я подхожу в четверть восьмого.
Нервно потоптавшись снаружи, я вспоминаю, почему не люблю так рано приходить куда-то — сразу появляется время все обдумать, а мне и так тошно. Отчасти это из-за похмелья после вчерашнего вечера и раннего пробуждения, но в основном из-за того, что мне предстоит сделать. Еще побродив у двери, в половину восьмого я вхожу и становлюсь в очередь, озираясь каждые несколько секунд в страхе, что напутала со временем и ничего не получится.
Когда кофе готов, я хватаю стаканчики и снова встаю у двери. И все же расчеты меня не подводят. Ровно в семь сорок появляется Райан — он идет от метро, руки в карманах, челюсть сжата, взгляд опущен под ноги. Он не врал, когда говорил, насколько рано обычно приезжает в офис.
Я судорожно выдыхаю и, взяв себя в руки, направляюсь к нему.
Когда я встаю у Райана на пути, он останавливается и поднимает взгляд. Его глаза расширяются в неверии.
— Харпер!
— Привет.
Какое-то время мы, не отрываясь, смотрим друг на друга.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Райан, морща лоб, как обычно, когда чего-то не понимает и пытается найти объяснение.
— Принесла тебе мокко, — говорю я, протягивая ему стаканчик. — Я знаю, ты его любишь.
Он берет кофе и, прочитав написанное черным маркером сбоку имя, вскидывает брови.
— Это для Паркер.
— Я в этот раз специально назвалась Паркер, — признаюсь я. — Так было проще.
Райан кивает.
— Спасибо.
— Я хотела угостить тебя мокко, а еще извиниться, — торопливо говорю я, отчаянно желая высказать все, пока у меня не сдали нервы. — В тот день, когда меня уволили, я от злости наговорила много… много неприятного. Я была расстроена и обижена, и ты этого не заслужил. Так что прости меня.
Райан выглядит удивленным.
— О.
— Я все обдумала и поняла, что с моей стороны было несправедливо срываться на тебя, — бормочу я, — особенно если учесть, что это я во Флоренции просила сохранить профессиональные отношения на работе. Космо поставил тебя в трудное положение, и, как бы я ни была расстроена, не стоило вымещать это на тебе. Извини.
