Она выглядела ужасно. На очень бледном лице резко выделялась губная помада. Под глазами — темные круги. Она сразу же посмотрела на него и едва заметно покачала головой.
О боже! Он замер на месте. Он слышал ее шаги. Она села рядом. Потом он услышал стук упавшего на пол предмета, шорох бумаги и скрип ручки.
Он повернулся к ней. Она подвинула ему листок голубоватой бумаги. В ее широко раскрытых глазах застыло беспокойство.
Он придвинул к себе записку и осторожно прикрыл ее рукой.
«У меня ужасный жар и рвота. Но ничего не получилось».
На мгновение он закрыл глаза, потом снова открыл их и повернулся к ней. Лицо его было бесстрастным. Ев
губы дрогнули в слабой улыбке, он попытался улыбнуться в ответ, но не смог. Глаза его снова обратились й записке. Он сложил записку пополам, еще раз пополам, еще и; еще и, наконец, сунул комочек в карман. Скрестив руки, он уставился на преподавателя.
Через несколько минут он смог повернуться к Дороти и ободряюще улыбнуться. «Не беспокойся»,— говорил его взгляд.
В 9.55 прозвенел звонок, и они вместе с другими студентами покинули аудиторию. Студенты смеялись, громко разговаривали о предстоящих экзаменах. Они вышли на улицу и по тропинке прошли к небольшому бетонному зданию, в тени которого остановились.
Щеки Дороти начали обретать свой естественный цвет. Она торопливо проговорила:
— Вот и все. Я знала, что так будет. Ты не бросишь учебу. А правительство не станет платить больше? За жену?
— Сто пять в месяц.— Он не смог скрыть раздражения.
— Другие живут, и мы проживем.
Он бросил книги на траву. Настала важная минута— время подумать. Он боялся, что его колени начнут дрожать. Он обнял ее за плечи и улыбнулся.
— Выше голову. Ни о чем не беспокойся.— Он перевел дыхание.— В пятницу мы пойдем в муниципалитет...
— В пятницу?
— Сегодня вторник, малышка. Три дня ничего не изменят.
— Я думала, что мы пойдем сегодня.
Он сжал пальцами воротник ее пальто.
— Мы не можем, Дорри. Будь практичной. Нам так о многом надо позаботиться. Я должен еще сделать анализ крови. А если мы поженимся в пятницу, то у нас будет уик-энд в качестве медового месяца. Я закажу для нас место в «Нью-Вашингтон-Хауз».
Она нахмурилась.
— Ну что тебе дадут эти три дня?
— Я полагаю, ты прав,— вздохнула она.
— Да, малышка.
Она взяла его за руку.
— Я... я знаю, что это не то, о чем мы мечтали, но... ты счастлив?
— О чем ты говоришь? Деньги не так уж важны. Я только думаю, что ради тебя.,,
Ее взгляд потеплел. Он посмотрел на часы,
— Что у тебя в десять часов?
— Испанский. Мы можем пропустить.
— Не надо,— она погладила его руку.— Увидимся в восемь,— сказал он.— На скамейке.
Она собралась идти,
— О, Дорри...
— Да?
— Ты ничего не сказала сестре?
— Эллен? Нет.
— Тогда лучше не говори. Пока мы не поженимся.
— Мне кажется, что ей все же следует сказать. Я ненавижу тайны.
— Она дразнила тебя последние два года..,
— Не дразнила.
— Ты сама так говорила. Во всяком случае, она способна сказать отцу. Он может помешать нам.
— Как он сможет это сделать?
— Я не знаю. Но попытается.
— Хорошо, пусть будет по-твоему.
— Потом ты ей все расскажешь. Мы вместе расскажем.
— Хорошо.— Она улыбнулась и пошла по тропинке. Волосы, ее ярко блестели в лучах солнца. Он наблюдал за ней, пока она не скрылась за углом здания. Потом поднял свои книги и зашагал в другом направлении. Визг тормозов автомобиля заставил его застыть на месте. Этот звук очень явственно напомнил ему крик птицы в джунглях.
Не осознавая, что делает, он провел весь день в городе. Он исходил его весь. В ярком солнечном свете река казалась грязной. Он остановился на мосту, закурил сигарету и смотрел на воду.
Вот и все. Перед ним стояла «дилемма. Она поглотила его целиком. Жениться или бросить ее. Жена, ребенок и отсутствие денег или бегство от ее отца. «Вы не знаете меня, сэр. Я — Лео Кингшип. Я хотел бы поговорить с вами о молодом человеке, которого вы только что устроили на работу. Этот молодой человек и моя дочь... Вы понимаете, что он с ней сделал...» А потом что? У них не будет ни работы, ни дома. Он подумал о своей матери. Годы надежды были напрасными, а теперь снисходительные улыбки соседей, она увидит его в магазине. Или на фабрике! И годы ожиданий! Его отец жил ожиданиями, И он? Люди станут болтать о нем за спиной,
О боже! Почему эти проклятые таблетки не убили девчонку?
Если бы только ему удалось уговорить ее согласиться на аборт. Но нет, она определенно думает о замужестве, и если он до страшного суда будет уговаривать ее и называть «малышкой», она захочет переговорить с сестрой, прежде чем решиться на такой шаг. И кстати, где они возьмут деньги? Допустим, что-нибудь случится и она умрет. Он был бы замешан в этом, потому что настаивал на аборте. Он был прав с самого начала — надо опасаться ее отца. Ее смерть не принесет ему ничего хорошего.
Не принесет, если она умрет подобным образом.
Он всматривался в воду. Какие-то странные полосы. Черная, оранжевая, черная, оранжевая, черная, оранжевая. Они напомнили ему картину геологических пластов. Картину мертвых эпох.
Мертвых.
Он медленно сошел с моста. Мимо него мчались автомобили.
