В ее записке сказано, что Поуэлл знает, кто это сделал,— раздраженно ответил Гант.— Убийца мог узнать, что Поуэлл...
— Убийцы не было до сегодняшней ночи,— спокойно возразил Чессер.— Сестра совершила самоубийство.— Он снова уставился в потолок.
Гант вопросительно посмотрел на него.
— Ну, я полагаю, теперь все стало на свои места? — спросил Чессер.
— Да.
— Да. Уж не думаете ли вы, что я лежу здесь из-за лени? Так лучше думать. Кровь приливает к голове.— Он откашлялся.— Парень проник в дом без четверти десять. Сосед слышал, как что-то треснуло, но не придал этому значения. В доме ничего не пропало, и нет следов пребывания кого бы то ни было в других комнатах. А пару минут спустя пришли Поуэлл и девушка. Парень поднялся наверх и спрятался в чулан: там смята одежда. Поуэлл и девушка были на кухне. Она принялась варить кофе и включила радио. Поуэлл пошел наверх раздеться, а может быть, он услышал шум. Тот парень вышел, он уже пытался открыть чемодан — мы нашли следы перчаток. Он заставил Поуэлла открыть чемодан. Может быть, он нашел там что-то, может быть, деньги. Во всяком случае, Поуэлл бросился на него. Парень застрелил Поуэлла. Возможно, он стрелял просто от испуга. Обычно они не стреляют, а носят пистолеты, чтобы пугать людей. Во всяком случае, он убил его. Сорок пятый калибр. Похоже на армейский кольт. Таких миллионы.
Потом девушка поднялась наверх. На двери есть ее отпечатки, а также и на чашках в кухне. Парень был в панике, думать было некогда... Он, наверное, силой увел ее с собой.
— Зачем? Зачем он это сделал? Почему не оставил там?
— Не спрашивайте меня. Может быть, у него нет нервов, а есть идеи. Иногда такие, с идеями, увозят девушек на другой конец города.
— Спасибо,— поблагодарил Г ант.— Мне стало легче.
Чессер вздохнул,
— Да сядьте же вы наконец. Все равно нам нечего делать. Только ждать.
Гант сел.
Чессер посмотрел на него и спросил;
— Кто она вам? Ваша подруга?
— Нет,— отозвался Гант. Вдруг он вспомнил письмо, которое прочел в комнате Эллен.— У нее есть какой-то парень в Висконсине...
Машина быстро мчалась, освещая дорогу впереди себя. Стрелка спидометра застыла где-то у ста пятидесяти. Нога твердо нажимала на акселератор.
Левая рука его непринужденно лежала на руле. Эллен вплотную прижалась к дверце и сжалась в комок. Ее руки прижимали к губам платок. На сиденье между ними, словно змея, покоилась его правая рука, затянутая в перчатку. В руке он сжимал пистолет, ствол которого был направлен прямо в ее бедро.
Она плакала. Из горла вырывались какие-то животные звуки, по щекам текли слезы.
Он рассказал ей все, он говорил с горечью, часто посматривая на нее. В его рассказе проскальзывали нотки сожаления и нерешительности. Он рассказал о своем страхе на войне, о первом убитом им человеке, о своей тошноте. Ему не раз приходилось рассказывать об этом дома, но он никогда не говорил, что его тошнило. Он рассказал Эллен о таблетках и о крыше, объяснил, почему ему необходимо было убить Дороти и зачем понадобилось поехать в Колдуэлл к Эллен, зная от Дороти обо всех ее привычках, о том, что ей нравится и что нет. Он имел перед ней то преимущество, что заранее знал о ней все. Он пытался компенсировать свою неудачу с Дороти. Он говорил ей об этом раздраженно и презрительно. Девушка в ужасе закрывала рот. Она не знала, что ей делать, еще недавно она была так близка к успешному завершению своей миссии, а теперь находилась на краю пропасти.
Она слушала его и чувствовала ствол пистолета на своем бедре. Сперва она дрожала, потом замерла, будто какая-то часть ее самой уже умерла, умерла не от пули, ожидавшей ее, а от излучения, распространявшегося от пистолета. Она слушала, потом заплакала. Она плакала и кричала. Это так ее потрясло, что она не могла прийти в себя. Ее крик напоминал крик раненого животного. А потом она словно окаменела, прижав ко рту платок.
— Я предупреждал, что тебе не надо ехать,— сказал он.— Я умолял тебя остаться в Колдуэлле. Разве не так? — Он взглянул на нее, будто ожидал, что она подтвердит это.— Но нет. Тебе захотелось стать детективом.— Он смотрел на дорогу.— Если бы ты только знала, что я пережил с понедельника.
Он вспомнил, как она сказала ему в понедельник по телефону: «Дороти не совершила самоубийство! Я остаюсь в Блю Ривере!» Она звонила с вокзала, и он пытался уговорить ее не ехать. Но она была непреклонна. «Я сейчас пишу тебе письмо! Я тебе все объясню!» Он был в ужасе.
Эллен что-то пробормотала.
— Что?
— Они найдут тебя...
Он помолчал, потом заметил:
