— В действительности это проще, чем кажется,— сказал он,— нужно только небольшое напряжение мускулов, и все. Здесь, с наружной стороны, никаких следов не было обнаружено?
Мисс Уайнфлит покачала головой.
— Я не думаю. Констебль, естественно, тоже пробовал забраться этим путем.
— Стало быть, если бы здесь были следы, их бы заметили.
По дороге к дому Люк спросил:
— А что, Эмми Гибс крепко спала?
— Да, добудиться ее по утрам было очень трудно. Но знаете, мистер Фицвильям, нет более глухих, чем те, которые не хотят слышать.
— Это правда,— согласился Люк,— но давайте поговорим о мотивах. Не было ли чего между вашей служанкой и этим Илсуорси?
— Если вы спрашиваете мое мнение, то я отвечу: да, было.
— Не могла ли Эмми шантажировать его?
— Это возможно.
— Не случалось ли вам наблюдать, что у нее незадолго до смерти появилось больше денег, чем бывало обычно?
Мисс Уайнфлит задумалась:
— Нет, не думаю.
— И ее поведение ничем не отличалось?
— Нет, ничем.
— Это противоречит теории шантажа. Жертва шантажиста обычно платит несколько раз. Но, возможно, девушке все же что-то было известно.
— Но что именно?
— Она могла знать что-то, что было опасно для кого-то из живущих здесь, в Уичвуде. Предположим, что, служа во многих домах, она знала про кого-нибудь что-то компрометирующее, ну, скажем, относительно мистера Аббота.
— Мистера Аббота?
Люк быстро спросил:
— Или, возможно, я что-нибудь упускаю?
Мисс Уайнфлит начала говорить:
— Но, право...
— Эмми Гибс была горничной в доме Гартона в то время, когда умерла миссис Гартон?
Наступила короткая пауза. Затем мисс Уайнфлит спросила:
— Не скажете ли вы мне, мистер Фицвильям, почему вы пристегиваете сюда Гартона? Миссис Гартон умерла больше года назад.
— Да. И Эмми была там как раз в это время.
— Ну и при чем же здесь Гартон?
— Я не знаю. Я просто предполагаю. Она умерла от острого приступа гастрита?
— Да.
— Была ли ее смерть неожиданной для окружающих?
— Для меня, во всяком случае. Она чувствовала себя ,лучше, все шло к выздоровлению. И вдруг внезапный рецидив и она умерла.
— Был ли удивлен доктор Томас?
— Не знаю, думаю, что да.
— Ну, а сиделки что сказали об этом?
— Сиделок ничто не удивляет. Разве что выздоровление пациента.
— Но вас же ее смерть удивила?
— Да, я была у нее накануне и она выглядела значительно лучше.
— Что она сама думала о своей болезни?
— Она жаловалась, что сиделки ее отравляют. Одну из них она отправила обратно в госпиталь, но и двумя другими тоже была недовольна.
— Я полагаю, на подобные ее заявления вы не обращали внимания?
— Ну, конечно, нет. Я думала, что все это вызвано ее болезнью. И потом она была вообще очень мнительна. А кроме того, хотя это и нехорошо с моей стороны, но не могу скрыть, что она была очень высокого мнения о своей особе. Ни один доктор будто бы не мог понять ее болезни, и всегда это было что-то непростое. Или уж очень редкая болезнь, или кто-то стремился устранить ее с дороги.
Люк старался придать своему голосу безразличие}
— Она не подозревала в этом своего мужа?
— О, нет, никогда.
Помолчав минутку, мисс Уайнфлит спросила:
— А вы именно это и подумали?
Люк медленно ответил:
— Мужья проделывали такие вещи не раз, и это сходило им с рук. А миссис Гартон была женщиной, от которой, по общему мнению, муж хотел избавиться. И я так понял, что в финансовом отношении он только выигрывал в случае ее смерти.
— Да, это так.
— А вы что думаете, мисс Уайнфлит?
— Вы хотите знать мое мнение?
— Да, именно ваше мнение.
Мисс Уайнфлит произнесла тихо и медленно:
— По моему мнению, майор Гартон был вполне доволен своей женой и никогда даже не помышлял о подобных вещах.
Люк посмотрел на нее и встретил мягкий и прямой взгляд. Ее глаза смотрели ясно и прямо, не бегая по сторонам.
— Ну,— сказал он,— я полагаю, что вы правы. Вы бы уж наверное знали, если бы дело выглядело так, как я подозревал.
Мисс Уайнфлит разрешила себе улыбнуться:
— Вы думаете, что мы, женщины, так наблюдательны?
— Без сомнения, вы — наблюдатели первого класса, А как вы думаете, мисс Пинкертон была согласна с вашими выводами?
— Мне кажется, что я никогда не слышала, чтобы Лавиния выражала свое мнение по этому поводу.
— А что думала она по поводу смерти Эмми Гибс?
Мисс Уайнфлит нахмурила брови, как бы собираясь с мыслями:
— Это очень трудно рассказать. У Лавинии была одна очень любопытная мысль.
— Какая мысль?
— Она предполагала, что у пас в Уичвуде происходит что-то страшное. Она думала, например, что кто-то вытолкнул Томми Пирса из окна...
— Я это знаю.
Мисс Уайнфлит уставилась на него с изумлением:'
— Откуда, мистер Фицвильям?!
— Она сама сказала мне об этом. Ну, не совсем этими же словами, но она дала мне это понять.
Мисс Уайнфлит наклонилась вперед, покраснев от возбуждения:
— Когда это было, мистер Фицвильям?
Люк ответил спокойно:
— В тот самый день, когда она была убита, мы вместе с ней ехали в Лондон.
— А что именно она вам сказала?
— Она сказала мне, что у вас в Уичвуде было очень много смертей. Она упомянула об Эмми Гибс и Томми Пирсе, еще об этом Картере, она также сказала, что, по ее мнению, доктор Хьюмбелби будет следующей жертвой.
