— Очень мило с вашей стороны, что вы сделали вид, будто не заметили этого. У вас характер, рассеивающий плохое настроение. Забавно! Словно я попал на солнечную полянку после непогоды,
— Но ведь это действительно так: погода прояснилась.
— Значит, все-таки мир — славное местечко.
— Конечно,
— Мисс Хьюмбелби, могу я быть дерзким?
— О, я уверена, что вы не смогли бы.
— Не будьте так самоуверенны. Я хотел спросить: доктор Томас очень удачливый человек?
Роза вспыхнула и улыбнулась:
— Значит вы уже слышали?
— А разве предполагалось, что это глубокая тайна?
— Что может быть тайного в поселке? — улыбнулась она.
— Значит, правда, вы с ним помолвлены.
Роза кивнула:
— Только пока не хотели объявлять об этом официально. Папочка был против, и это могло показаться... ну, неэтичным...
— Ваш отец не одобрял этого брака?
— Не то что не одобрял...
— Он, наверное, считал, что вы еще слишком молоды.
— Да, как раз так он и говорил.
— Говорил... Но были и другие соображения?
Она неохотно склонила голову:
— Да, боюсь, что Джефри папе не нравился.
— Они взаимно не любили друг друга?
— Мне иногда казалось, что это так.
— Конечно, отец любил вас и не хотел с вами так рано расставаться.
Роза согласилась.
— Но, очевидно, все было гораздо глубже,— сказал Люк.— Он просто не хотел иметь Томаса зятем.
— Да. Видите ли, папочка и Джефри такие разные. Между ними были конфликты...
— Увлекается ли доктор Томас чем-нибудь? Я, кажется, видел его на последних скачках...
— Не может быть! Он тогда целый день пробыл в Ашволде на трудных родах.
— Какая у вас память!
Роза рассмеялась,
— Не хотите ли зайти к нам? — добавила она, переменив тему.— Маме было бы очень приятно.
— Вы в этом уверены?
Роза провела его в комнату, которую темнота вечера делала немного печальной.
В кресле у окна сидела женщина.
— Мама, это мистер Фицвильям.
Миссис Хьюмбелби очнулась от своих дум. Роза тихонько вышла из комнаты.
— Я рада видеть вас, мистер Фицвильям, ваши друзья знали моего мужа несколько лет назад, как мне сказала Роза.
— Да, миссис Хьюмбелби.— Ему было очень неприятно повторять ложь этой вдове, но другого выхода у него не было.
— Он был прекрасным человеком и великим доктором, поднявшим многих людей, брошенных другими врачами...
Люк мягко заметил:
— Я много слышал о нем с тех пор, как сюда приехал. Люди о нем высокого мнения.
Неожиданно она проговорила:
— А ведь мир очень жесток, мистер Фицвильям.
Люк был несколько обескуражен.
— Возможно, вы и правы.
— Кругом много жестокостей. Нужно бороться с ними. Джон это знал. Он был на стороне правды.
Она неожиданно разрыдалась.
— Мне очень жаль,— пробормотал Люк.
Наконец она совладала с собой.
— Вы должны извинить меня,— сказала она и протянула ему руку. Он поцеловал ее.— Пожалуйста, заходите к нам почаще, пока вы здесь гостите, вы так нравитесь Розе...
— Мне она тоже очень нравится, миссис Хьюмбелби... Доктор Томас — счастливый человек.
— Да.
Миссис Хьюмбелби выпустила его руку, и голос ее снова потускнел:
— Как все это сложно...
Люк простился и оставил ее в мрачной задумчивости. Он медленно шел домой, размышляя о впечатлениях дня.
Итак, в день скачек доктора Томаса не было дома в Уичвуде, он уезжал на машине. Уичвуд в 30 милях от Лондона. Предполагается, что он был на родах, но это надо проверить. Затем его мысли вернулись к миссис Хьюмбелби. Что она хотела сказать своей фразой о жестокостях? Была ли она просто потрясена ударом судьбы или, говоря о том, что в местечке много жестокостей, она имела в виду что-то другое? Может быть, она знала что-то? Что-то такое, о чем доктор Хьюмбелби узнал перед своей смертью?
«Я должен заняться этим и не прекращать расследования»,— сказал Люк сам себе.
В результате этих размышлений он отвлекся от мыслей о столкновении его рук с руками Бриджит, что произошло сегодня на огороде.
На следующее утро Люк пришел к определенному решению. Он чувствовал, что сделал все что мог на пути косвенного расследования. Рано или поздно потребуется прямое. Не наступило ли время сбросить маску писателя и открыть всем, зачем он явился в Уичвуд? Он решил начать с визита к Гонории Уайнфлит. И не только потому, что у него создалось благоприятное впечатление об этой средних лет женщине с благоразумным и проницательным взглядом, но он чувствовал, что она может сообщить ему что-нибудь, что поможет ему в расследовании.
Он верил: она должна рассказать ему то, что знала, о догадках, которые могут быть близки к истине. И он направился к ней сразу же после мессы.
Мисс Уайнфлит не удивилась его визиту и приняла это как должное.
Когда она села рядом с ним, чинно сложив руки и устремив на него умные глаза, он почувствовал, что ему трудно сразу перейти к цели своего визита.
Он сказал:
— Я думаю, вы уже догадались, мисс Уайнфлит, что причина моего приезда сюда не только работа над книгой.
Она продолжала слушать его, наклонив голову.
