Она продолжала наблюдать за мамой. Морщинки делали ее лицо старше, напряженность не покидала его ни на миг. Еще немного и она будет походить на старушку с угрюмым лицом. А ведь ей сейчас только сорок, столько же, сколько было Валерии в последний миг ее прежней жизни. Но какая между ними поразительная разница!
Валерия подкрашивала волосы в оттенок топленого шоколада. Он не был холодным, как черный, но имел достаточно глубокий выразительный цвет и удачно подчеркивал ее большие карие глаза. На стрижке а-ля «кабаре» она остановилась уже давно, считая ее идеальным довершением своей внешности. Что уж говорить про ухоженную кожу, прекрасно сохранившееся тело, всегда безупречно подобранную одежду и натуральный макияж. Говорят, красота требует слишком много усилий. Но чтобы встать поутру и прожить день — тоже нужны усилия. Просто ты к этому привыкаешь.
Мать Валерии была мастером экономии. Даже, возможно, генералом. Если не императором!
За всю свою жизнь Лера не встречала другого человека, который умел бы экономить всегда, везде и на всем. Самой Валерии это было чуждо. Экономия в ее понимании — жадность. Как можно ощутить всю полноту жизни, если без конца во всем себе отказывать?
Чтобы иметь деньги, их нужно зарабатывать, а не экономить на всем подряд, с видом мученического достоинства. Еще Валерия была убеждена в том, что если ты сам для себя и близких постоянно жмешься, то и жизнь в равной степени так же жмется для тебя! Она ничего не даст тебе. Зачем? Тебе ведь ничего не надо!
Это одна из ее психологических проблем. Она так устала от экономии в детстве, что став самостоятельной, перебросилась в другую крайность — расточительство. От того, что она ненавидела экономию и всяческие ее проявления, особенно неприемлемой считала ее для бизнеса, с фанатизмом влезала в долги и только потому неудержимо катилась к банкротству.
Верно говорят, во всем нужна мера. Но как она могла понять, что такое мера, если с детства столького была лишена и даже попросить боялась? Перед тем, как выпросить денег у мамы, нужно было предоставить полный отчет их рационального и целесообразного использования, что достаточно часто отметалось со строгой рассудительностью опытного бухгалтера: «Зачем это нужно? Лишь бы деньги просадить?» Валерия помнила, как испытывала неловкость вперемешку с чувством вины каждый раз, если ей что-то требовалось купить для себя. Особенно, если это касалось одежды.
Родители большинства ее сверстников не скупились на красивое барахло, используя все доступные связи и все доступные средства. Все потому, что в своих отпрысках родители обычно олицетворяют личный престиж и стремятся облечь их в определенный статус перед обществом.
Мама Валерии не принимала такую позицию и высмеивала ее:
— На эти деньги целая семья может прожить безбедно весь месяц. А что такое кожаная куртка? Сколько ее проносишь? А мода возьмет — и кончится. И тогда носи ее в огород… Вот же глупость!
Или:
— Я бы никогда не позволила своей семье сесть на хлеб и воду, лишь бы обвешаться ипортным барахлом! Ради чего? Чтобы все завидовали? Это прибавит ума, может, здоровья? А кто красив, ему это пижонство ни к чему…
Эх, мама, думала Валерия с глубокой тоской в сердце, ты, бесспорно, права, мода — это пижонство! Каждый профессионал знает: мода придумана для тех, кто не имеет вкуса… Но, мама, черт побери, не ты придумала эти правила, тебе на них начхать, а людям вроде меня, у которых голова идет кругом от всего этого, душа уже запрограммирована и обратного пути нет. Вот ты бы ни за что не влезала в долги, а я влезла. Ты бы ни за что не связала себя с миром пафоса и фарса, а вот я связала…
И обе мы в проигрыше, как не крути. Ты — со своей экономией и строгими костюмами, и я — с безумной страстью к роскоши!
Мать Валерии росла в многодетной семье, без отца к тому же, который умер от тяжелой болезни. Ее детство прошло на грани нищенства, поэтому с малых лет она вынуждена была подрабатывать, чтобы прокормиться, зарплаты мамы-ветеринара было недостаточно на четверых. Это не могло не отложить серьезный осадок в ее душе, породивший крайность. Валерия никогда не винила мать, понимая, что это ее психологический комплекс. Но только сейчас, проанализировав свою собственную жизнь, она поняла, что мамин комплекс развил ее собственный комплекс. Одна крайность породила другую!
Раньше она бы и не задумалась об этом. Но теперь, оказавшись в прошлом, смогла сделать это заключение почти сразу.
И точно так же пришла к выводу, что нужно что-то менять. Да, пользуясь таким уникальным шансом, пока еще не стало слишком поздно, она непременно должна изменить мировоззрение матери, а вместе с тем — и собственное.
— Мам, ты замечала, что люди, без конца экономя, в действительности ничего не имеют… — начала она как бы между прочим, старательно сворачивая вареник.
— Смотри какая, — хмыкнула мать. — Будешь зарабатывать свои — тогда посмотришь, как прожить без экономии.
