— Ты считаешь, что родители, которые одевают своих детей в красивое тряпье и покупают им другие предметы удовольствия, портят их? Конечно, чрезмерная избалованность вредит, я согласна, поскольку я… — она запнулась, не успев закончить: «столкнулась с этим при воспитании собственных детей». Сделала глубокий вдох и продолжила: — Но старая школа, которую ты почерпнула в детстве, тоже неверна. Твое бедное детство все еще продолжается, и ты не можешь отпустить его от себя. Это превращает в кошмар всю твою жизнь, мама. Ты не экономишь. Позволь, я скажу тебе правду. Ты жадна… Ты напугана завтрашним днем так сильно, что это стало паранойей. Ты откладываешь на «черный день», потому что веришь в него, в то, что он непременно наступит. Ты ждешь его в нетерпении и даже злишься, что он, проклятый, никак не наступает. И потому каждый свой новый день ты превращаешь в преддверие «черного дня». Твое завтра — это конец света! И каждый день ты к нему готовишься. Снова и снова. И вот сегодня ты опять нацелена на завтра. Завтра превратится в сегодня, но ты снова будешь готовиться к «завтра». Вот, что я имела в виду, когда сказала про «жить сегодня».
Я не имела в виду — истратить жизнь в один день! Я имею в виду, что если ты не сделаешь себя и своих близких счастливыми сегодня — ты не сделаешь этого никогда!
Ты носишь свой рабочий костюм вот уже десять лет. И все, что ты понимаешь, смотрясь в зеркало, что как-то внезапно постарела… Ты ловишь себя на мысли, что не представляешь даже, где они — эти десять лет, они будто бы просто испарились, словно их кто-то украл у тебя прошлой ночью. Я скажу, где они. Они в этом самом костюме, в твоем ожидании «черного дня». Они превратились в один день, потому что все эти десять лет прошли одинаково. Если бы ты позволяла себе радости жизни, если бы уже семь раз поменяла гардероб, ты бы понимала, как прошли эти десять лет… Ты бы помнила каждый момент. Ничто не слилось бы в один цвет… Понимаешь меня? Понимаешь, для чего люди покупают новые вещи? Чтобы жизнь не пробегала как один бесцветный марафон, а чередовалась новыми красками, насыщалась новыми эмоциями…
Именно подросток очень хорошо ощущает это. Он не зациклен на работе, как все взрослые. Он знает, что в мире много красок. Он знает, что жизнь дает много позитивных эмоций, если не замыкаться и не отворачиваться… В твоем воображение сейчас рисуются картины избалованных деток, которые ведут себя постыдно от того, что им все дозволено. Но давай мы забудем обо всех этих крайностях. Я сама только недавно поняла, что есть прекрасная золотая середина… Мировоззрение подростка и родителя действительно безумно различается…
— Кто бы сомневался, — резко вставила мать.
Но Валерия не собиралась ставить точку:
— Это два разных измерения… И все потому, что становясь взрослыми, зацикливаясь на деньгах, мы забывает, как это — быть ребенком. Позволяя ребенку слишком многое, мы рушим его мир. Давая слишком мало, мы делаем то же самое. Взрослые чувства слишком атрофированы. Взрослые живут критериями. А дети живут эмоциями. Вот в чем эта разница… В твоем понимании забота — это сытный обед, теплая одежда, поход к врачу по мере необходимости. Но это ведь физическое представление. А как же моральное? Эти самые джинсы, как ни странно, проявили бы больше твоей заботы и понимания, чем вареники… Именно поэтому, когда я вырасту, я начну курить и напиваться на различных мероприятиях, и мне будет начхать на свое здоровье! Ради того, чтобы смотреться хорошо в модной одежде, я буду мало есть, как ты сама сказала: «Люди сидят на хлебе с водой ради модных тряпок». Именно так и будет! Я не буду носить теплую и комфортную одежду, отдавая предпочтение последнему писку моды. Вот такая цепочка. Но тебе сложно это понять, потому что ты внушила себе, что нет ничего важнее еды, ведь в детстве это было твоим критерием выживания. Все остальное отошло на задний план. Ты себе ничего нового не покупаешь, и в это время думаешь, что и мне ничего не нужно…
— Мы покупаем тебе одежду, — возмутилась мать.
