Отсюда, вероятно, и произрастают корни ее пресловутой скандальности! Какое-то недалекое существо пытается заставить тебя нести наказание за собственные ошибки. И любые попытки заявить о здравомыслии воспринимаются как скандал. Сиди тихо и жуй свое недовольство, либо дерзни — и нанеси ущерб безотносительному знанию, безграничному достоинству того, кто считает себя выше! И не видать тогда «отлично», как собственных ушей!
Лера вздохнула. Это ее извечная дилемма, извечный вопрос, как «to be, or not to be».
Нарочно выпустив описки, Лера прочла тему на одном дыхании, с прекрасным акцентом, четко выговаривая слова.
На несколько минут воцарилась тишина. Учительница сидела с пораженным выражением, нервно оглядываясь на текст, а затем снова недоуменно и немного искоса смотрела на девушку, стоящую у своей парты. И даже не сразу расслышала, что Валерия спросила ее по-английски, удовлетворен ли запрос и можно ли ей теперь садиться.
Женщина тихо крякнула, борясь с немотой, и Лере пришлось повторить вопрос.
Наконец, учительница кивнула и, кажется, пришла в себя, стараясь скрыть потрясение и делая вид, что ничего особенного не произошло, что так обычно и читают новую, еще не разученную тему абсолютно все ученики. Но Лера постоянно ловила на себе ее косые взгляды. И даже после такого реванша, веселее ей не стало.
Ведь «траблы», судя по всему, только начинались. Куда не плюнь — сплошные напряги. И Валерии, привыкшей всегда и во всем принимать трудности открыто, ничего теперь не оставалось, как постоянно находиться начеку. Чтобы не сболтнуть лишнего на математике, не пересечься в коридоре с руководительницей, ни с кем больше не подраться. А еще этот Фома — чертов клоун! Куда не шагни — так и смотри, что наткнешься!
Похоже, парень преследовал ее.
Его голова то и дело маячила над школьным потоком, меткие взгляды, как у опытного стрелка, разлетались по всем периметрам и диагоналям: в столовой, в коридорах, на улице. Стоило ей сбежать на другой этаж или в другой конец здания, как через миг он появлялся и там.
«Да что же я шарахаюсь по углам, как затравленная кошка из-за этого переростка?» — негодовала про себя Валерия. И не в том была загвоздка, что трудно его отшить, но с такими ребятами затевать спор — себе дороже. Отшить она его может лишь в грубой форме, но в его случае это, скорее всего, как бросить камень в собаку — весь азарт только удвоится.
«Нужно сказать ему, что я из будущего! — осенило вдруг Валерию. — Точно. Все ему расскажу. Пусть решит, что я шизанутая, может, тогда отцепится».
Но это будет потом. А сейчас она хотела просто спокойно дойти до дома. Всего один день до начала каникул! А там она придумает — непременно придумает! — как жить дальше.
Поэтому, проклиная себя за идиотское положение, Лера выждала, наблюдая через окно верхнего этажа, пока парень покинет приделы школы. К нему пришли друзья в байкерских куртках, ребята постарше. Вот и отлично. Тут уже не до нее. «Ну что ты оглядываешься, балда? На кой черт тебе эта забияка с косичкой? Проваливай давай!»
Фома действительно кого-то настойчиво выглядывал напротив входа в здание. Каждый раз, когда вываливалась группка учеников из парадных дверей, он бросал в них цепкий взгляд, но интерес мгновенно потухал, и он продолжал беседовать с друзьями. Это длилось минут двадцать. От напряжения у Леры заныла поясница, горячими волнами перекатывалось нетерпение. Хотелось выйти немедля из своего укрытия и обматерить гаденыша на чем свет стоял, чтоб и шагу к ней не сделал больше!
Но выражение и поза парня понемногу становились все более отвлеченными, он перестал реагировать на вход и даже повернулся спиной, переключив все внимание на свою компанию. И не успела она опомниться, как их и след простыл.
Выждав еще несколько минут для уверенности, Лера прошмыгнула пустыми коридорами, крадучись выбралась на улицу — и быстрым шагом устремилась домой, молясь, чтобы мальчишке не стукнуло в голову шляться где-то у нее на пути.
И только дома, спустя какое-то время, когда она поудобнее расположилась в своей комнате и приступила к работе над костюмом, Лера вдруг оценила всю смехотворность своей шпионской инсценировки. И, пожалуй, это было самое странное, с чем ей пока довелось столкнуться в новой реальности.
Она откинулась на спинку кресла и захохотала. Циничная, избитая жизнью бабенка, как последняя трусиха пряталась от малолетнего шалопая в лабиринтах старой школы?!!
Самый изобретательный сценарист, с непревзойденным воображением, не смог бы сочинить подобного каверза!
Валерия ничего не могла поделать с приступом смеха, и, сотрясаясь всем телом, обессилено скатилась на пол, снова и снова пытаясь представить саму себя со стороны в момент этих «пряток». Наморщенный лоб, недовольно сжатые губы, взгляды, метающие молнии. А еще забавнее, когда этот «ребенок» непрерывно бормочет ругательства и злобно выпячивает глаза. Ох, глянуть бы на себя сбоку, только бы глянуть, — можно умереть со смеху!
